– Вы коснулись самого важного места, мсье Пуаро.
Вы полностью правы!
Это частично и заставило меня сказать раньше, что смена обстановки могла быть в некоторых случаях для Карлы очень полезной.
Если бы она была старше, она могла бы страдать от пустоты, которая возникла в быту. – Она наклонилась слегка и сказала, подбирая слова: – Понятное дело, в своей практике на протяжении многих лет я встречала разные отношения между родителями и детьми.
Много детей, я бы сказала – большинство, страдают от чрезмерного внимания со стороны родителей.
Слишком много любви, слишком много забот и присмотра.
Ребенок чувствует эту любовь, она нервирует его, ребенок старается избавиться от нее, избавиться от постоянной опеки.
Это особенно часто случается, когда в семье один ребенок.
Последствия бывают в большинстве случаев горестные.
Мужа раздражает, что он на втором плане, он ищет утешения или скорее заботы, внимания в другом месте. Раньше или позже это приводит к разводу.
Лучше всего для ребенка, я в этом уверена, чтобы родители относились к нему со здоровым невниманием.
Так и происходит, вполне естественно, в семьях, где много детей и мало денег.
Детьми как бы пренебрегают, поскольку мать просто-напросто не имеет времени ими заниматься.
Дети в таких случаях хорошо понимают, что она их любит, а с другой стороны, их не раздражает слишком докучливое проявление чувств.
Но есть еще один аспект.
Бывает, что муж и жена так дополняют друг друга, так заняты один другим, что их ребенок не кажется им чем-то реальным.
В подобных обстоятельствах я считаю, что ребенок чувствует себя ущемленным, словно забытым на морозе.
Вы меня понимаете, я совсем не имею в виду любовь к ребенку.
Миссис Крейл, например, была прекрасной матерью, всегда заботилась о Карле, ее здоровье… Она играла с ней, всячески проявляла свою к ней привязанность.
И вместе с тем миссис Крейл была всецело увлечена своим мужем.
Она существовала, если можно так сказать, только благодаря ему и для него. – Мисс Уильямс помолчала минуту, потом спокойно сказала: – Это, мне кажется, и есть объяснение тому, что она совершила потом.
– Вы хотите сказать, что они больше были похожи на влюбленных, чем на мужа и жену?
Мисс Уильямс чуть нахмурила брови и с легкой неприязнью к небританскому стилю речи Пуаро ответила:
– Можно, наверное, выразиться и так.
– Любил ли он ее так, как она его?
– Он, естественно, отвечал на ее чувства, но он мужчина…
Мисс Уильямс придала последнему слову самое викторианское значение.
– Мужчины… – начала мисс Уильямс и замолчала.
Она произнесла это слово так, как богатый помещик произносит слово «большевики», а убежденный коммунист – слово «капиталисты».
Из глубин ее жизни, жизни старой девы и гувернантки, вырвался вихрь бурной страсти.
Никто, услыхав ее, не усомнился бы, что для мисс Уильямс мужчины – это враги!
– Вы как будто не очень одобрительно относитесь к мужской половине человечества?
– Мужчинам отдано все наилучшее в мире.
Я надеюсь, что так будет не всегда.
Эркюль Пуаро внимательно рассматривал ее.
Он легко мог представить себе мисс Уильямс прикованной к ограде, объявившей голодовку и готовой страдать до конца за свои убеждения.
Переходя от глобальных проблем к житейским мелочам, он спросил:
– Вам не нравился Эмиас Крейл?
– Совсем не нравился.
Я не одобряла его поведения.
На месте его жены я бы ушла от него.
Есть вещи, с которыми не должна мириться ни одна женщина.
– А миссис Крейл их терпела?
– Да.
– И вы считаете, что она неправильно вела себя?
– Да.
Жена должна иметь самоуважение, не позволять себя унижать.
– Вы когда-нибудь говорили миссис Крейл об этом?
– Конечно, нет!
Не мне было ей говорить.