С уважением, Филипп Блейк».
«Заметки о ходе событий, предшествовавших убийству Эмиаса Крейла 19 сентября…
Моя дружба с покойным завязалась в далеком прошлом и продолжалась всю жизнь, до трагического дня его смерти.
Дома наши стояли рядом, а отцы дружили.
Эмиас Крейл был старше меня на два года.
Мальчишками мы играли вместе, хотя и не учились в одной школе.
Что касается его человеческих качеств, я чувствую себя обязанным изложить свои наблюдения о его характере и взглядах на жизнь.
С самого начала замечу: для тех, кто хорошо знал Эмиаса Крейла, мысль о его самоубийстве просто смешна.
Крейл никогда не покончил бы с собой.
Он очень любил жизнь!
Утверждения защиты во время процесса, что Крейла мучила совесть и потому он принял яд, абсолютно абсурдны для всех, кто знал этого человека.
Должен сказать, что в сознании Крейла не было ничего болезненного.
Он не очень хорошо жил с женой, и я не думаю, чтобы он поколебался в вопросе расторжения брака, который он считал для себя целиком неприемлемым.
Он был готов обеспечить материально жену и ребенка, причем, я уверен, он не пожалел бы средств для этого.
Он был не только великим художником – это был человек, окруженный преданными друзьями.
Насколько я знаю, он не имел ни одного врага.
Кэролайн Крейл я также знал много лет.
Познакомился с ней еще до замужества, когда она приезжала в Олдербери.
Она была в то время довольно нервной девушкой, у которой иногда проявлялись вспышки гнева, девушкой, не лишенной привлекательности, но с которой трудно ужиться.
Она сразу же влюбилась в Эмиаса.
Не думаю, что он также полюбил ее, но обстоятельства заставляли их часто встречаться, к тому же Кэролайн была очень мила. В конце концов они обручились.
Лучшие друзья Эмиаса скептически смотрели на этот брак: им казалось, что Кэролайн ему не пара.
Это создавало некоторую напряженность между женой Крейла и его друзьями в первые годы. Но Эмиас и не думал отрекаться от своих товарищей в угоду жене.
Спустя несколько лет мы с ним были в таких же отношениях, как и раньше, и я снова часто стал наведываться в Олдербери.
Могу еще добавить, что я был крестным отцом их дочери Кэролайн.
Это свидетельствует, по-моему, что Эмиас считал меня своим лучшим другом, и дает мне право говорить от имени человека, который никогда уже не сможет этого сделать.
Но вернемся к основным событиям, о которых Вы меня просили написать. Я прибыл в Олдербери (об этом свидетельствует пометка в старой записной книжке) за пять дней до преступления, то есть 13 сентября, и сразу же почувствовал какую-то напряженность.
В доме жила и мисс Эльза Гриер, портрет которой писал Эмиас.
Здесь я впервые увидел Эльзу, хотя слышал о ее существовании раньше.
За месяц до этого Эмиас с восхищением рассказывал мне, что познакомился с прекрасной девушкой.
Я заметил шутя: „Смотри, старина, ты снова потеряешь голову“.
Он назвал меня болваном.
Мол, кроме натуры для портрета, она не представляет для него никакого интереса.
Я ему ответил: „Не болтай!
Я уже слыхал от тебя подобное…“ А он: „На этот раз все по-другому“. На что я сказал довольно цинично: „У тебя каждый раз все по-другому“.
Вид у Эмиаса был тогда встревоженный. „Ты не понимаешь, – сказал он. – Ведь она еще девочка, почти ребенок“.
И добавил, что у нее современные взгляды и что она совсем лишена старомодных предрассудков. „Она честная, искренняя и реальная, земная, – заявил он. – И ее совсем ничто не страшит!“
Про себя я подумал, что на этот раз Эмиас определенно плохо кончит. Но ничего не сказал.
Несколькими неделями позже я услыхал: Эльза Гриер безумно влюблена, Эмиас явно недооценил ее, принимая за несмышленыша. Люди начали хихикать, заявляя, что Эльза купается в деньгах, знает, чего хочет, и всегда этого добивается.
Некоторые задавались вопросом, – а что по этому поводу думает жена Крейла, на что следовал ответ: она уже давно привыкла к подобным вещам. Другие, возражая, заявляли, будто слышали, что она дьявольски ревнива и создала Крейлу такую невозможную жизнь, от которой волей-неволей пустишься в загул.
Я пишу об этом, ибо считаю важным для освещения событий, которые пытаюсь изложить с максимальной полнотой.
Конечно, мне не терпелось собственными глазами увидеть Эльзу.
Как оказалось, она была действительно красива и привлекательна.
Но, к моему удивлению, на этот раз Эмиас Крейл оказался не таким веселым и оптимистичным, как обычно.
Я сразу заметил явные признаки переутомления – капризы, внезапная апатия и вообще нервозность и раздражительность.
Эмиас обрадовался, увидев меня, и сказал, как только мы остались одни: „Слава богу, что ты приехал, Фил.
Жить в доме с четырьмя женщинами!.. Для какого угодно мужчины этого достаточно, чтоб сойти с ума.
Если они возьмутся за меня все четверо, то отправят в сумасшедший дом“.
Атмосфера там была действительно напряженная.
Кэролайн слишком переживала всю эту историю и реагировала на нее бурно.