Мередит воскликнул: „Такая очаровательная девушка!..
Не может быть!“
Молча поднимались мы по тропинке к дому.
Как раз огибали „сад-батарею“, когда послышался голос Кэролайн.
Я подумал, что они там ссорятся втроем. На самом же деле их было двое и говорили они об Анджеле.
Кэролайн протестовала: „Это слишком жестоко по отношению к ней“.
Эмиас что-то ответил раздраженно.
Потом калитка сада открылась – как раз когда мы к ней подошли.
Эмиас, увидев нас, казалось, смутился.
Вышла Кэролайн. „Добрый день, Мередит, – сказала она. – Мы обсуждали вопрос относительно отправки Анджелы в школу.
Я не совсем уверена, что это необходимо“. – „Не раздувай ты этого дела, – сказал Эмиас. – Все будет хорошо.
Одной заботой меньше“.
На тропинке, ведущей от дома, появилась Эльза.
В руках у нее был красный джемпер.
Эмиас буркнул: „Идем, я не хочу терять времени“.
Он обернулся к мольберту.
Я заметил, что он пошатывался, и подумал, не хватил ли он слегка.
Это было бы простительно в его положении – со всеми неприятностями, в сложившейся ситуации.
Эмиас проворчал: „Пиво словно кипяток.
Почему мы не можем держать тут немного льда?“ Кэролайн сказала: „Я пришлю тебе пиво из холодильника“.
Эмиас кивнул: „Благодарю“.
Затем Кэролайн закрыла калитку „сада-батареи“ и поднялась с нами.
Мы устроились на веранде, а она пошла в дом.
Минут через пять Анджела пришла с несколькими бутылками пива и стаканами.
День был очень жаркий, и мы обрадовались, увидев пиво.
Мимо нас прошла Кэролайн.
В руках у нее была бутылка. Она сказала, что несет ее Эмиасу.
Мередит предложил свои услуги – отнести бутылку, но Кэролайн сказала, что отнесет сама.
Я подумал, что она это делает из ревности, потому что не выносит, когда те вдвоем.
Именно ревность заставила ее спуститься в сад под предлогом, будто она хочет обсудить отъезд Анджелы.
Кэролайн пошла вниз, по тропке. Мередит и я смотрели ей вслед.
Мы все еще ничего не решили, а Анджела с криком требовала от меня, чтобы я пошел с нею купаться.
Поняв, что нам невозможно оставаться сейчас наедине, я сказал Мередиту: „После ленча поговорим“.
Он кивнул.
Потом я пошел с Анджелой купаться.
Мы переплыли залив туда и обратно, позагорали на скалах.
Анджела была почему-то молчалива, и это мне нравилось.
Я решил сразу после ленча отвести Кэролайн в сторону и без лишних слов обвинить ее в краже цикуты.
Не имело смысла доверять это дело Мередиту, он был слишком малодушен.
Поразмыслив, я пришел к выводу, что цикуту взяла все-таки она.
Эльза была слишком рассудительной, чтобы рисковать применить яд, – она заботилась о собственной репутации.
Кэролайн же была неуравновешенна, склонна к внезапным, безрассудным поступкам. Явная неврастеничка.
И все же в глубине моего сознания настойчиво билась мысль, что Мередит ошибся.
Возможно, там убирал кто-то из слуг, перевернул бутылку и не осмелился в этом сознаться.
Видите ли, отравление ядом кажется настолько мелодраматичным, что в него даже не веришь, пока что-то не случится.
Я посмотрел на часы. Было уже поздно. Мы с Анджелой должны были торопиться, чтобы поспеть к ленчу.
Все уже ждали за столом, то есть все, кроме Эмиаса, который остался в саду работать над картиной.
Для него это было вполне естественно. Я решил, что он поступает довольно мудро – трапеза в обществе четырех дам оказалась бы для него тягостной.
Мы пили кофе на террасе.
Хотелось бы в подробностях припомнить, как выглядела и что делала Кэролайн.