Немного еще осталось рассказывать.
Кэролайн и гувернантка спустились туда после ленча.
Мередит пошел за ними.
Но он сейчас же прибежал назад, сказал, что Эмиас умер.
Тогда я все поняла.
Поняла, что это сделала Кэролайн.
Я все еще не думала о цикуте, подозревала, что если она пошла вниз, то застрелила или зарезала его.
Я хотела броситься на нее, убить ее… Как она смогла это сделать?
Как смогла?
Проклятая женщина!..
Я ненавижу ее!
Ненавижу и сегодня!
Ее даже не повесили.
А стоило!
Даже виселицы для нее было бы мало.
Я ненавижу ее!..
Ненавижу!..
Ненавижу!..»
На этом заканчивалось письмо леди Диттишем.
Рассказ Сесили Уильямс
«Уважаемый мсье Пуаро!
Я посылаю Вам описание событий, участником которых я была.
Буду вполне откровенна и ничего не скрою.
Вы можете показать это Карле Крейл.
Вероятно, это ее огорчит, но я всегда стояла за истину.
Надо иметь смелость смотреть правде в глаза.
Без этой смелости жизнь напрасна.
Больше всего зла нам приносят те, кто, желая нас защитить, прячут правду.
Преданная вам, Сесили Уильямс».
«Мое имя – Сесили Уильямс.
Я была принята на работу миссис Крейл как гувернантка ее сестры по матери Анджелы Уоррен.
Мне тогда было сорок восемь лет.
Я приступила к работе в Олдербери – очень хорошее поместье в Саут-Девоне, которое на протяжении жизни многих поколений принадлежало семейству Крейл.
Я знала, что мистер Крейл – известный художник, но мы с ним познакомились только после моего приезда в Олдербери.
В доме жили мистер и миссис Крейл, их маленькая дочка, Анджела Уоррен (тогда девочка тринадцати лет) и двое слуг, которые много лет служили у Крейлов.
Моя ученица оказалась интересным и многообещающим ребенком, с яркими способностями. Мне было приятно работать с ней.
Немного взбалмошная и недисциплинированная, но эти недостатки в большинстве случаев есть результат высокого интеллекта, а я всегда предпочитала учениц и с умом и с характером.
Избыток жизненных сил можно направить в нужную сторону.
И я убедилась, что Анджела все же способна подчиниться определенной дисциплине.
Она была некоторым образом избалована слишком снисходительной миссис Крейл.
Влияние же мистера Крейла вряд ли, на мой взгляд, было особенно желательным.
Иногда он потакал ей, а иногда становился слишком строгим.
Он человек со многими недостатками, человек настроения, на что, наверное, повлиял его бурный темперамент художника.
Я никогда не понимала, почему человеку со способностями художника обычно прощается, что он не умеет держать себя в границах пристойности.
Меня не восхищала живопись мистера Крейла.
Рисунок его казался уродливым, а цвета – слишком интенсивными. Но, конечно же, никто не спрашивал моего мнения.
Вскоре я начала чувствовать к миссис Крейл глубокую симпатию.
Я восхищалась ее характером и смелостью, с какой она преодолевала трудности.
Мистер Крейл был неверным мужем, и это, мне кажется, заставляло ее страдать.
Более волевая женщина ушла бы от него, но миссис Крейл терпела его измены и прощала их, однако, должна сказать, не без бурных скандалов.