Это будет лучше всего.
Пойдем все к Мередиту Блейку на чай“.
Тогда я сказала: „Вы изумительны, миссис Крейл“.
А она мне ответила: „Вы ничего не знаете…“ Потом уже в дверях обернулась и, поцеловав меня, сказала: „Вы для меня единственное утешение…“
Мистер Крейл чувствовал себя явно не в своей тарелке, хотя и пытался казаться бодрым.
Мистер Филипп Блейк держался как всегда.
А мисс Гриер выглядела как довольная кошка, наткнувшаяся на блюдце со сметаной.
Они все ушли.
Возвратились часов в шесть.
В тот вечер мне больше не удалось застать миссис Крейл одну.
За столом она была спокойна и уравновешенна и рано пошла спать.
Никто, кроме меня, наверное, не знал, как она страдала тогда!
Вечер прошел в непрерывной ссоре между мистером Крейлом и Анджелой.
Снова был разговор о школе.
Нервы его были напряжены, а девочка раскапризничалась.
Все, казалось, решено, школьные принадлежности куплены, и не было никакого резона возвращаться к этому вопросу, однако Анджела решила, что от нее просто хотят избавиться.
Я не уверена, что она вполне понимала положение в семье, которое влияло на нее, как и на всех других.
Я, наверное, была слишком занята своими мыслями, вместо того чтобы попробовать остановить ее, а это стоило сделать.
Все закончилось тем, что Анджела бросила пресс-папье в мистера Крейла и стремительно выбежала из комнаты.
Я пошла вслед за ней и строго сказала, что мне стыдно за нее, что она ведет себя как маленький ребенок. Однако Анджела была слишком возбуждена, и я решила оставить ее в покое.
Я была в нерешительности: зайти в комнату миссис Крейл или не стоит? Наконец решила, что могу показаться чересчур назойливой.
С тех пор горько жалею, что не сумела преодолеть в себе эту стеснительность и не поговорила с ней.
Если бы я это сделала, возможно, что-то и изменилось бы в дальнейшем.
Видите ли, ей совсем некому было излить свою душу.
Хоть я и восхищалась ее выдержкой, но должна признаться с сожалением, что иногда не стоит этого переоценивать.
Лучше естественным образом давать выход своим чувствам.
Я встретила мистера Крейла, идя в свою комнату.
Он пожелал мне доброй ночи, но я ему не ответила.
На следующий день утром, помню, была хорошая погода.
Казалось невозможным, чтобы люди не одумались, когда природа так тиха и умиротворяюща.
Я зашла в комнату Анджелы перед тем, как спуститься к первому завтраку, но она встала раньше и уже ушла.
Я подняла рваную юбочку, оставленную на полу, взяла ее с собой, чтобы поручить девочке зашить после завтрака.
Однако Анджела, схватив на кухне хлеб и джем, исчезла.
Слегка перекусив, я пошла ее искать.
Говорю об этом для того, чтобы объяснить, почему в то утро я не встретилась с миссис Крейл – а это, наверное, стоило сделать.
В то время, однако, я считала, что моя обязанность – разыскать Анджелу.
Она проявляла непослушание и упрямство, когда речь заходила о починке вещей. Я старалась не позволять ей вести себя подобным образом.
Ее купальника на месте не было. Я спустилась на пляж.
Не заметив ее ни в воде, ни на скалах, решила, что, возможно, она пошла к мистеру Мередиту Блейку.
Они были дружны.
Переправившись через залив на лодке, я продолжала свои поиски, но напрасно, и наконец возвратилась назад.
В то утро было очень жарко, совсем не чувствовалось ветерка, а окна дома и террасы были закрыты.
Миссис Крейл предложила принести пива из холодильника.
Возле дома была теплица, построенная еще в эпоху королевы Виктории.
Миссис Крейл ничего там не выращивала, а превратила помещение в бар, где на полках стояли бутылки с джином, лимонадом, вермутом, пивом и другими напитками. В холодильнике всегда было пиво и эль.
Я отправилась в теплицу вслед за миссис Крейл.
Анджелу мы увидели около холодильника – она как раз доставала бутылку.
Миссис Крейл взяла пиво и сказала мне: „Я отнесу бутылку Эмиасу“.
Очень трудно теперь решить, должна ли была я что-то заподозрить.
Ее голос (я почти уверена в этом) был вполне нормальным.