Приемлемая версия каких-то поступков совсем необязательно служит доказательством истины.
Если судить поверхностно, вам, например, мистер Блейк, не нравилась Кэролайн Крейл.
Это ваша личная версия.
Но любой человек с небольшими психологическими способностями без труда догадается, что правда здесь прямо противоположна.
Вас всегда тянуло к Кэролайн Крейл.
Противясь этому увлечению, вы пытались его изгнать, непрерывно напоминая себе о ее недостатках и повторяя все время, что она вам не нравится.
Точно так же мистер Мередит Блейк испытывал преданность по отношению к Кэролайн Крейл, и это продолжалось столько лет, что превратилось для него в привычку.
Рассказывая о трагедии, он описывает свое возмущение поведением Эмиаса Крейла. Но легко убедиться, что эта преданность стерлась, и молодая, красивая Эльза Гриер стала той, кто занимает теперь его разум и мысли.
Мередит что-то проворчал, но Пуаро продолжал:
– Я привожу эти моменты просто как иллюстрацию, хотя все они имели значение для тех событий. Итак, я начинаю свое путешествие в прошлое, чтобы узнать все возможное о трагедии. Я расскажу вам, как я к этому подошел. Я беседовал с защитником Кэролайн Крейл, с молодым прокурором, со старым адвокатом семьи Крейл, который близко знал всех ее членов, затем с административным секретарем фирмы, который присутствовал на процессе, с инспектором полиции, которому было поручено следствие, и я, наконец, встретился с пятью очевидцами. Из всего этого складывается картина, сложная картина, комплексный портрет женщины.
И я узнал следующее: Кэролайн Крейл ни разу не протестовала, не заявляла, что она не виновна (кроме одного раза, когда она это утверждала в письме, адресованном дочери); на скамье подсудимых Кэролайн не проявляла никакого страха, по сути, почти никакого интереса и занимала все время вполне пассивную позицию; в тюрьме была она спокойна и уравновешенна; в письме к своей сестре Анджеле – сразу же после вынесения приговора – она писала, что спокойно встречает судьбу, которая ей выпала.
И по мнению всех, с кем я беседовал (за одним исключением, особенно важным!), Кэролайн виновна.
Филипп Блейк кивнул головой.
– Конечно, виновна.
Эркюль Пуаро не обратил на него внимания.
– Но моя роль состоит вовсе не в том, чтобы принимать приговор других.
Я должен был изучить показания сам.
Изучить факты и убедиться, что они правдоподобны – с психологической точки зрения.
Для этого я внимательно исследовал полицейское досье; мне также удалось получить в письменной форме описание трагедии от пяти свидетелей.
Эти рассказы весьма ценны, поскольку содержат некоторые сведения, которых не может быть в полицейских досье. А именно: определенные разговоры и столкновения, которые, с точки зрения полиции, не имели связи с этим делом; личные соображения очевидцев о том, что думала и что чувствовала Кэролайн Крейл (подобные показания не рассматриваются законом); некоторые факты, умышленно скрытые от полиции… Я получил возможность изучить это дело своим собственным методом.
Казалось, не существует никакого сомнения: у Кэролайн Крейл было достаточно мотивов для преступления.
Она любила своего мужа. Он перед всеми признал, что имеет намерение уйти от нее к другой женщине, а она сама признавала, что она ревнива.
Перейдем от мотивов к средствам: пустой флакон из-под духов, в котором обнаружена цикута, был найден в одном из ящиков в ее комнате.
На флаконе отпечатки пальцев только Кэролайн Крейл.
Во время допросов полиции она созналась, что взяла цикуту там, где мы находимся сейчас.
На бутылке из-под цикуты также были отпечатки ее пальцев.
Я попросил мистера Мередита Блейка внести ясность в очередность, с какой шесть человек покидали комнату в тот день, поскольку мне казалось невозможным, чтобы кто-то из них мог взять яд в присутствии остальных… Выходили из комнаты в такой последовательности: Эльза Гриер, Мередит Блейк, Анджела Уоррен и Филипп Блейк, Эмиас Крейл и последней – Кэролайн Крейл.
Кроме того, мистер Мередит Блейк стоял спиной к двери, ожидая, пока выйдет миссис Крейл, и, следовательно, не мог видеть, что она там делала.
Таким образом, у нее была возможность взять цикуту.
Я убедился, что она в самом деле ее взяла.
Есть косвенные подтверждения этого факта.
Мистер Мередит Блейк сказал мне несколько дней назад:
«Я словно вижу себя возле этого раскрытого окна, словно вдыхаю запах жасмина».
Но события происходили в сентябре! И жасмин, растущий возле этого окна, уже не мог цвести!..
Это обычный жасмин, который цветет в июне или в июле.
А флакон из-под духов, найденный в ее комнате с остатками цикуты, был сначала наполнен духами «Жасмин».
Считаю, таким образом, действительным фактом то, что миссис Крейл решила похитить цикуту и тайком опорожнила флакончик с духами, который был у нее в сумочке.
Я проверил это в другой раз, когда попросил мистера Блейка закрыть глаза и попробовать припомнить очередность выхода гостей из комнаты.
Духи «Жасмин» с моего носового платка немедленно активизировали его память.
Все мы находимся под значительным влиянием запахов.
Так вот, мы подошли к утру фатального дня.
До этого времени в фактах нет противоречий: внезапное объявление мисс Гриер о намерении выйти замуж за мистера Крейла, подтверждение этого Эмиасом Крейлом и глубокая печаль Кэролайн Крейл… Все это основано на показаниях не одного свидетеля.
В то утро между мужем и женой произошла сцена в библиотеке.
Первое, что было услышано, – это исполненный гнева голос Кэролайн Крейл: «Ты и твои женщины!..» И потом Блейк слышал эти слова из холла, а мисс Гриер – с террасы. Затем она слышит продолжение:
«Когда-нибудь я убью тебя!»
Филипп слышит, как мистер Крейл требует от жены быть благоразумной и ее ответ:
«Я не допущу, чтоб ты ушел к той женщине, я убью тебя!» Вскоре после того Эмиас Крейл выходит наружу и сердито приказывает Эльзе Гриер идти позировать.
Она идет с ним.
До сих пор нет ничего такого, что, с психологической точки зрения, казалось бы неправильным.
Каждый вел себя так, как и следовало ожидать.