Воздыхатель Лауры носил фамилию славного рода, оставившего след в истории Флоренции, поэтому я дам ему вымышленное имя — Тито ди Сан Пьетро. Он играл смело, даже отчаянно, и часто проигрывал столько, сколько не мог себе позволить. У этого красивого юноши хорошего среднего роста были большие черные глаза, густые черные волосы, которые он зачесывал назад и щедро смазывал маслом, оливковая кожа и классически правильные черты лица.
Был он беден и где-то служил, что, впрочем, не мешало ему проводить время в свое удовольствие. Он всегда был прекрасно одет.
Никто не знал точно, где он живет — то ли в меблированных комнатах, то ли в мансарде у кого-нибудь из родни. От огромных владений его предков осталась только вилла шестнадцатого века в тридцати милях от города.
Я не был на ней, но мне рассказывали, что там изумительно красиво: обширный запущенный сад с кипарисами и вековыми дубами, разросшиеся живые изгороди из самшита, террасы, искусственные гроты и разрушающиеся статуи.
На вилле жил в одиночестве его вдовый отец, старый граф, который перебивался на скудный доход от продажи вина с виноградника на крохотном участке, все еще принадлежавшем семье, и оливкового масла — в саду росли старые оливы.
Граф редко наведывался во Флоренцию, поэтому мне не довелось с ним познакомиться, но Чарли Хардинг знал его довольно хорошо.
— Совершеннейший образец тосканского аристократа старой школы, — заметил Чарли.
— В молодости он служил дипломатом, так что знает свет.
У него безукоризненные манеры. Простую фразу вроде «Как поживаете?» он произносит так, что чувствуешь: он чуть ли не снисходит до тебя.
Блестящий собеседник.
За душой у него, понятно, ни гроша, доставшееся ему маленькое наследство он спустил на азартные игры и женщин, однако бедность переносит с большим достоинством.
Держится так, словно деньги для него ничто.
— Каков его возраст? — спросил я.
— Пожалуй, лет пятьдесят, но он все еще самый красивый мужчина из всех, что я встречал.
— Вот как?
— Опиши его, Бесси.
В первый же раз, как граф появился у нас, он сразу приударил за Бесси.
До сих пор не знаю, как далеко у них зашло дело.
— Не говори глупостей, Чарли, — рассмеялась миссис Хардинг.
Она посмотрела на него так, как смотрит жена на мужа, который радует ее все долгие годы совместной жизни.
— Женщины находят графа весьма привлекательным, и он это знает, — сказала она.
— Обращаясь к женщине, он как бы дает ей понять, что равной ей нет на всем белом свете. Женщине, конечно, очень лестно.
Но это всего лишь уловка, и только последняя дура способна ему поверить.
Он и вправду очень красив.
Высок, худощав, с отличной выправкой.
Большие блестящие черные глаза, совсем как у мальчика; по-прежнему густые, хотя и снежно-белые волосы. Контраст между ними и загорелым моложавым лицом по-настоящему впечатляет.
Выглядит он как человек, которого изрядно потрепала жизнь, и в то же время как аристократ до кончиков пальцев, это и в самом деле невероятно романтично.
— Его большие блестящие черные глаза своего не упустят, — сухо заметил Чарли.
— Он ни за что не позволит Тито жениться на девушке, у которой не больше денег, чем у Лауры.
— У нее собственного дохода около пяти тысяч долларов в год, — сказала Бесси, — а после смерти матери он удвоится.
— Матушка проживет еще лет тридцать, а на пять тысяч в год не выйдет содержать мужа, свекра, двух или трех детей и в придачу восстанавливать запущенную виллу, где мебели раз-два и обчелся.
— По-моему, мальчик влюблен в нее по уши.
— Сколько ему? — поинтересовался я.
— Двадцать шесть.
Несколько дней мы с Чарли не встречались за ленчем, а когда встретились у него дома, он сообщил, что утром столкнулся на виа Торнабуони с миссис Клейтон и та сказала, что во второй половине дня Тито повезет их с Лаурой представить отцу и осмотреть виллу.
— Что, по-твоему, это значит? — спросила Бесси.
— Думаю, Тито хочет показать Лауру своему старику и сделать ей предложение, если тот даст согласие.
— А он даст?
— Ни за что на свете!
Однако Чарли ошибся.
Дамам показали виллу, затем повели смотреть сад.
Миссис Клейтон и сама не знала, как получилось, что она оказалась на дорожке вдвоем со старым графом.
Она не говорила по-итальянски, но он в свое время был атташе в Лондоне и сносно владел английским.
— У вас очаровательная дочь, миссис Клейтон, — произнес он.
— Неудивительно, что мой Тито в нее влюбился.
Миссис Клейтон была вовсе не дура и скорее всего тоже догадалась, зачем молодой человек предложил им осмотреть свое родовое гнездо.
— Итальянские юноши такие впечатлительные.
У Лауры хватает ума не принимать их ухаживания слишком серьезно.
— Я надеялся, что она не совсем равнодушна к моему сыну.
— Не вижу оснований думать, что он нравится ей больше любого другого из молодых людей, которые с ней танцуют, — возразила миссис Клейтон с холодком в голосе.