— Понятно, — ответил Актеон. — Они не смеют продать его в рабство.
— Но они могут убить его, и убьют непременно! — сказал Том.
— А мы можем только надеяться на то, что нас купит всех вместе какой-нибудь работорговец.
Хоть бы не разлучаться!
— Ох, как страшно подумать, отец, что ты будешь далеко от меня… Ты… старик… станешь рабом… — рыдая, воскликнул Бат.
— Нет, — ответил Том.
— Нет, они не разлучат нас, и, быть может, нам удастся…
— Если бы еще Геркулес был с нами! — сказал Актеон.
Но великан не подавал о себе вестей.
С тех пор как он прислал Дику записку, о нем не было ни слуху ни духу.
Стоило ли завидовать Геркулесу?
О да! Даже в том случае, если он погиб! Ведь он умер как свободный человек, защищая свою жизнь. Ведь он не знал тяжких цепей неволи.
Между тем торг открылся.
Агенты Альвеца проводили — по площади группы невольников — мужчин, женщин, детей; им не было дела до того, не разлучают ли они мужа с женой, отца с сыном или мать с дочерью.
Для этих людей невольники были домашним скотом, не больше… Тома и его товарищей водили от покупателя к покупателю.
Агент, шедший впереди, выкрикивал цену, назначенную Альвецем за всю группу.
Купцы — арабы или метисы из центральных областей — подходили и внимательно осматривали «товар».
Они с удивлением замечали, что молодые товарищи Тома не похожи на негров, пригнанных с берегов Замбези или Луалабы: черты, отличительные для африканских негров, изменились у них в Америке со второго поколения, а по развитию и физической силе они стояли гораздо выше.
Поэтому цена им была больше, перекупщики ощупывали их мускулы, оглядывали их со всех сторон, смотрели им в рот, точь-в-точь как барышники, покупающие на ярмарке лошадей.
Они швыряли на дорогу палку и приказывали бежать за ней, чтобы проверить таким образом, может ли невольник быстро бегать.
Так осматривали и проверяли всех невольников. Никто не был освобожден от этих унизительных испытаний.
Не следует думать, что несчастные были равнодушны к, такому обращению.
Нет, все они испытывали чувство стыда и обиды за поруганное человеческое достоинство, и только дети еще не понимали, какому унижению их подвергают.
Невольников при этом и осыпали ругательствами и били.
Уже успевший напиться Коимбра и агенты Альвеца крайне жестоко обращались с рабами, а у новых хозяев, которые купят их за слоновую кость, коленкор или бусы, их ждала, быть может, еще более горькая жизнь.
Разлучая мужа с женой, мать с ребенком, работорговцы не позволяли им даже попрощаться. Они виделись в последний раз на ярмарочной площади и расставались навсегда.
В интересах этой особой отрасли коммерции рабов разного пола направляют по различным направлениям.
Обыкновенно купцы, торгующие невольниками-мужчинами, не покупают женщин.
Дело в том, что спрос на невольниц предъявляет главным образом мусульманский Восток, где распространено многоженство. Поэтому женщин направляют на север Африки и обменивают их там на слоновую кость.
Невольники же мужчины используются на тяжелых работах в испанских колониях или поступают на продажу в Маскате и на Мадагаскаре.
Поэтому мужчин отправляют на запад или восток, в прибрежные фактории. Прощание мужей с женами сопровождается душераздирающими сценами, потому что расстаются они навеки и знают, что умрут, не свидевшись больше друг с другом.
Том и его спутники должны были подвергнуться общей участи.
Но, по правде сказать, это их не страшило.
Для них даже было бы лучше, если бы их вывезли в одну из рабовладельческих колоний.
Там по крайней мере у них явилась бы некоторая надежда восстановить свои права.
Если же, наоборот, их вздумали бы оставить в какой-нибудь области Центральной Африки, им нечего было и мечтать о возвращении себе свободы.
Случилось так, как они хотели.
У них даже было почти неожиданное утешение — их продали в одни руки.
На эту «партию» из четырех негров нашлось много охотников. Работорговцы из Уджиджи спорили из-за них.
Хозе-Антонио Альвец потирал от удовольствия руки.
Цена на «американцев» поднималась.
Покупатели чуть не дрались из-за рабов, каких еще не видывали на рынке в Казонде. Альвец, конечно, не рассказывал, где он добыл их, а Том и его товарищи не могли протестовать.
В конце концов они достались богатому арабскому купцу. Новый хозяин намеревался через несколько дней отправить их к озеру Танганьика, где главным образом проходят караваны невольников, и оттуда переправить в занзибарские фактории.
Дойдут ли они живыми до места назначения? Ведь им предстояло пройти полторы тысячи миль по самым нездоровым и опасным областям Центральной Африки, где шли к тому же непрестанные войны между вождями различных племен.
Хватит ли на это сил у старого Тома?
Или он не выдержит мучений и умрет дорогой, как несчастная Нан?…
Но все— таки четверо друзей не были разлучены!
От этого сознания даже цепь, сковывавшая их, как будто становилась легче.
Новый хозяин — араб — велел отвести купленных невольников в отдельный барак. Он заботился о сохранности «товара», который сулил немалый барыш на занзибарском рынке.
Тома, Бата, Остина и Актеона тотчас же увели с площади.