Та «коммерческая ценность», какую представляла миссис Уэлдон для своего тюремщика, очевидно, должна была уберечь ее от всяких новых опасностей, по крайней мере на протяжении ближайших дней.
А за это время, быть может, ей удастся придумать такой план, при котором возвращение ее в Сан-Франциско не требовало бы приезда мистера Уэлдона в Казонде.
Она не сомневалась, что, получив ее письмо, Джемс Уэлдон тотчас же помчится в Африку, проникнет в самые страшные ее края, невзирая на опасность этого путешествия.
Но кто поручится, что ему разрешат беспрепятственно выехать из Казонде с женой, ребенком и кузеном Бенедиктом, когда сто тысяч долларов уже будут в руках у Негоро?
Достаточно ведь простого каприза королевы Муаны, чтобы всех их здесь задержали!
Не лучше ли было бы, если бы передача пленников и уплата выкупа произошли где-нибудь на океанском побережье? Это избавило бы мистера Уэлдона от необходимости предпринимать опасную поездку во внутренние области Африки и дало бы им возможность действительно вырваться из рук этих негодяев, после того как ее муж внесет выкуп.
Об этом— то и раздумывала миссис Уэлдон.
Вот почему она отказалась принять предложение Негоро.
Она понимала, что Негоро дал ей неделю на размышление только потому, что ему самому нужно было время, чтобы подготовиться к поездке.
— Неужели он действительно намерен разлучить меня с сыном? — прошептала миссис Уэлдон.
В этот миг Джек вбежал в хижину. Мать схватила его на руки и прижала к груди так крепко, словно Негоро уже стоял рядом, готовясь отнять у нее ребенка.
— Мама, ты чем-то огорчена? — спросил мальчик.
— Нет, сынок, нет! — ответила миссис Уэлдон. — думала о папе.
Тебе хочется повидать его?
— Да, мама, очень хочется!
Он приедет сюда?
— Нет… нет!
Он не должен приезжать!
— Значит, мы поедем к нему?
— Да, Джек!
— И Дик тоже? И Геркулес? И старый Том?
— Да… да… — ответила миссис Уэлдон и опустила голову, чтобы скрыть слезы.
— Папа письмо прислал? — спросил Джек.
— Нет, дорогой.
— Значит, ты сама напишешь ему?
— Да… может быть, — ответила мать.
Джек, сам того не зная, коснулся больного места.
Чтобы прекратить эти расспросы, миссис Уэлдон осыпала ребенка поцелуями.
К различным причинам, по которым миссис Уэлдон отказывалась дать Негоро письмо, прибавилось еще одно немаловажное соображение.
Совершенно неожиданно у нее возникла надежда вернуть себе свободу без вмешательства мужа и вопреки воле Негоро.
Это был лишь проблеск надежды, слабый луч, но все же он забрезжил в ее душе.
Случайно она услышала несколько фраз из разговора Альвеца с его гостем, и у нее зародилась мысль, что, возможно, близится помощь, которую как будто посылает само провидение.
Как— то раз Альвец и один торговец-метис из Уджиджи беседовали в саду, неподалеку от домика, где жила миссис Уэлдон.
Темой их разговора, как и следовало ожидать, была работорговля.
Они говорили о своем деле и о своих довольно печальных видах на будущее — их беспокоили стремления англичан прекратить торговлю невольниками не только за пределами Африки, для чего они пустили в ход свои крейсеры, но и внутри континента — с помощью миссионеров и путешественников.
Хозе— Антонио Альвец полагал, что научные исследования и географические открытия отважных путешественников по Внутренней Африке могут сильно повредить свободе коммерческих операций работорговцев.
Его собеседник всецело согласился с этим мнением и добавил, что всех ученых путешественников и попов следовало бы встречать ружейным огнем.
Нередко их действительно так и встречали.
Но, к великому огорчению почтенных торговцев, тотчас же после убийства одного любопытного путешественника приезжало несколько других, не менее любопытных, А потом, возвратившись на родину, эти люди распускали сильно преувеличенные, как говорил Альвец, слухи об ужасах работорговли и вредили этому и без того достаточно опороченному делу.
Метис сочувственно поддакивал ему и в свою очередь заметил, что особенно не повезло рынкам в Ньянгве, Уджиджи, Занзибаре и во всей области Больших озер: там побывали один за другим Спик, Грант, Ливингстон, Стенли и многие другие.
Целое нашествие!
Скоро вся Англия и вся Америка переселятся во внутренние области Африки.
Альвец посочувствовал собрату и сказал, что Западная Африка в этом отношении счастливее: до сих пор проклятые ищейки сюда почти не заглядывали. Однако эпидемия путешествий начинает захватывать и Западную Африку.
Казонде пока еще вне опасности, но Кассанго и Бихе, где у Альвеца тоже были свои фактории, уже находятся под угрозой.
Помнится даже, что Гэррис говорил Негоро о некоем лейтенанте Камероне, у которого хватило бы наглости пересечь всю Африку от одного берега до другого, — ступив на африканскую землю в Занзибаре, выйти через Анголу.
Опасения работорговцев были вполне обоснованы. Известно, что несколькими годами позже описываемых нами событий Камерон на юге и Стенли на севере действительно проникли в неисследованные области Западной Африки и, описав затем все ужасы торговли людьми, разоблачили неслыханную жестокость работорговцев, продажность европейских чиновников, покровительствовавших этому гнусному промыслу, и возложили ответственность за все это на виновников такого положения вещей.
Имена Стенли и Камерона пока еще не были известны ни Альвецу, ни метису из Уджиджи. Зато они хорошо знали имя доктора Ливингстона. То, что они сказали о Ливингстоне, глубоко взволновало миссис Уэлдон и. укерепило ее решимость не сдаваться на требования Негоро; Ливингстон, вероятно, в ближайшие дни прибудет в Казонде со своим эскортом!
Этот путешественник был очень влиятельным лицом в Африке, власти Анголы принуждены были ему содействовать. Зная это, миссис Уэлдон надеялась, что заступничество Ливингстона вернет свободу ей самой и ее близким, наперекор Негоро и Альвецу.
Может быть, в близком будущем пленники вернутся на родину и Джемсу Уэлдону не придется для этого рисковать жизнью в путешествии, результат которого мог быть очень печальным.
Но правда ли, что доктор Ливингстон скоро посетит эту часть континента?