Он поспешил поэтому наполнить морской водой бадью, в которой лежала бухта.
Полосатик, видимо, не собирался ни останавливаться, ни умерять быстроту своего бега.
Капитан Гуль подвязал вторую бухту. Но и ее хватило ненадолго.
Через пять минут пришлось подвязать третью, которая тоже скоро размоталась под водой.
Полосатик стремглав несся вперед.
Очевидно, гарпун не задел каких-нибудь важных для его жизни органов.
Судя по наклону каната, можно было догадаться, что кит не только не собирается выйти на поверхность, но, наоборот, все глубже и глубже уходит в воду.
— Черт возьми! — воскликнул капитан Гуль. — Кажется, эта тварь намерена сожрать все пять бухт!
— И оттащит нас далеко от «Пилигрима», — добавил боцман Говик.
— А все-таки киту придется подняться на поверхность, чтобы набрать воздуха, — заметил капитан Гуль.
— Ведь кит — не рыба: воздух ему нужен так же, как человеку.
— Он задерживает дыхание, чтобы быстрее плыть, — смеясь, сказал один из матросов.
В самом деле, канат продолжал разматываться с прежней быстротой.
К третьей бухте вскоре пришлось привязать четвертую. Матросы, уже подсчитавшие в уме свою долю барыша от поимки кита, приуныли.
— Вот проклятая тварь! — бормотал капитан Гуль.
— Ничего подобного я не видел в своей жизни.
Наконец, и пятая бухта была пущена в дело. Она размоталась почти наполовину, и вдруг натяжение каната ослабло.
— Ура! — воскликнул капитан Гуль.
— Канат провисает — значит, полосатик устал!
В эту минуту шлюпка находилась в пяти милях от «Пилигрима».
Капитан Гуль, подняв вымпел на конце багра, дал кораблю сигнал приблизиться.
Через мгновение он увидел, как на «Пилигриме» брасопили реи, наполняя паруса. Этот маневр Дик Сэнд с помощью Тома и его товарищей проделал четко и быстро.
Но ветер был слабый, он задувал порывами и очень быстро спадал.
При этих условиях
«Пилигриму» трудно было настигнуть шлюпку.
Тем временем, как и предвидел капитан Гуль, полосатик поднялся на поверхность океана подышать. Гарпун по-прежнему торчал у него в боку.
Раненое животное некоторое время неподвижно лежало на воде, дожидаясь детеныша, который, должно быть, отстал во время этого бешеного бега.
Капитан Гуль приказал гребцам налечь на весла, и скоро шлюпка снова очутилась вблизи полосатика.
Двое матросов сложили весла и, так же как сам капитан, вооружились длинными копьями, которыми добивают раненого кита.
Говик насторожился. Минута была опасная: кит мог броситься на них, и нужно было держаться начеку, чтобы тотчас же отвести шлюпку на безопасное расстояние.
— Внимание! — крикнул капитан Гуль.
— Цельтесь хорошенько, ребята, бейте без промаха!
Ты готов, Говик?
— Я-то готов, капитан, — ответил боцман, — но меня смущает, что после такого бешеного бега наш полосатик вдруг затих!
— Мне это тоже кажется подозрительным.
— Надо поостеречься!
— Да. Однако не бросать же охоту! Вперед!
Капитан Гуль пришел в возбуждение.
Шлюпка приблизилась к киту, который только вертелся на одном месте.
Детеныша возле него не было, и, может быть, мать искала его.
Вдруг полосатик взмахнул хвостовым плавником и сразу уплыл вперед футов на тридцать.
Неужели он снова собирался бежать? Неужели придется возобновить это бесконечное преследование?
— Берегись! — крикнул капитан Гуль.
— Полосатик сейчас возьмет разгон и бросится на нас.
Поворачивай, Говик! Поворачивай!
И действительно, полосатик повернулся головой к шлюпке.
Затем, с силой ударяя по воде плавниками, ринулся на людей.
Боцман, верно рассчитав направление атаки, рванул шлюпку в сторону, и кит с разбегу проплыл мимо, не задев ее.
Капитан Гуль и оба матроса воспользовались этим, чтобы всадить копья в тело чудовища, стараясь задеть какой-нибудь важный для жизни орган.
Полосатик остановился, выбросил высоко вверх два окрашенных кровью фонтана и снова ринулся на шлюпку.