— Тысяча чертей! — воскликнул Гэррис.
— Каторга! Совершенно неподходящее место для таких людей, как мы с тобой. Мы ведь привыкли к жизни на вольном воздухе!
Пожалуй, я предпочел бы виселицу.
— Повешенный бежать не может, тогда как с каторги…
— Тебе удалось бежать?
— Да, Гэррис.
Ровно через пятнадцать дней, после того как меня привезли на каторгу, мне удалось спрятаться в трюме английского корабля, отправлявшегося в Окленд, в Новую Зеландию.
Бочка с водой и ящик с консервами, между которыми я забился, снабжали меня едой и питьем в продолжение всего перехода.
Я ужасно страдал в темном, душном трюме.
Но нечего было и думать выйти на палубу, пока судно находилось в открытом море: я знал, что стоило мне высунуть нос из трюма, как меня тотчас же водворят обратно и пытка будет продолжаться, с той лишь разницей, что она перестанет быть добровольной.
Кроме того, по прибытии в Окленд меня сдадут английским властям, а те закуют меня в кандалы, отправят обратно в Сан-Паоло-де-Луанда или, чего доброго, вздернут, как ты выражаешься.
По всем этим соображениям я предпочел путешествовать инкогнито.
— И без билета, — со смехом воскликнул Гэррис.
— Фи, приятель, и тебе не стыдно? Ехать «зайцем», да к тому еще на готовых харчах.
— Да, — вздохнул Негоро, — но тридцать дней провести взаперти в тесном трюме…
— Ну все это уже позади, Негоро!
Итак, ты поехал в Новую Зеландию, в страну маори?
Но ты ведь там не остался.
Как же ты ехал обратно? Опять в трюме?
— Нет, Гэррис.
Сам понимаешь, там у меня была только одна мысль: вернуться в Анголу и снова взяться за свою прибыльную торговлю.
— Да, — заметил Гэррис, — мы свое ремесло любим… по привычке.
— Однако я полтора года…
Негоро вдруг прервал рассказ.
Схватив Гэрриса за руку, он стал напряженно вслушиваться.
— Гэррис, — сказал шепотом, — мне послышался какой-то шорох в зарослях папируса!
— Посмотрим, что там такое, — прошептал Гэррис, хватая ружье и готовясь стрелять.
Они поднялись, настороженно озираясь и прислушиваясь.
— Ничего нет, это тебе почудилось, — сказал Гэррис.
— Просто ручеек вздулся после дождей и журчит сильнее, чем обычно.
За эти два года ты, приятель, отвык от лесных шумов. Но это не беда, скоро ты опять привыкнешь.
Ну, рассказывай дальше о своих приключениях.
А затем мы потолкуем о будущем.
Негоро и Гэррис снова сели у подножия смоковницы, и португалец продолжал прерванный рассказ:
— Полтора года я прозябал в Окленде.
Когда корабль прибыл, я сумел незаметно выбраться из трюма и выйти на берег. Но карманы у меня были пусты, хоть выверни, — ни единого доллара.
Чтобы не умереть с голоду, мне пришлось браться за всякую работу…
— Да что ты, Негоро! Неужели ты работал, словно какой-нибудь честный человек?
— Работал, Гэррис.
— Бедняга.
— И все это время я искал способ выбраться из этого проклятого места. А случай все не представлялся. Наконец в Оклендский порт пришло китобойное судно «Пилигрим».
— То самое, что разбилось у берегов Анголы?
— То самое. Миссис Уэлдон с сыном и кузеном Венедиктом вздумали отправиться на нем в качестве пассажиров.
Мне нетрудно было получить службу на корабле: ведь я бывший моряк, служил вторым помощником капитана на невольничьем корабле.
Я пошел к капитану
«Пилигрима», но матросы ему были не нужны.
К счастью для меня, судовой кок только что сбежал.
Плох тот моряк, который не умеет стряпать.
Я отрекомендовался опытным ноком.
За неимением лучшего капитан Гуль нанял меня.