Спустя несколько дней
«Пилигрим» отчалил от берегов Новой Зеландии…
— Но, — прервал его Гэррис, — насколько я понял из слов «моего юного друга»,
«Пилигрим» вовсе не намеревался плыть к берегам Африки.
Каким же образом судно попало сюда?
— Дик Сэнд, вероятно, до сих пор этого не понимает, — ответил Негоро, — и вряд ли вообще когда-либо поймет. Но тебе, Гэррис, я охотно объясню, как это произошло, а ты, если хочешь, можешь повторить мой рассказ своему «юному другу».
— Как же, не премину! — с хохотом сказал Гэррис.
— Рассказывай, приятель, рассказывай!
— «Пилигрим», — начал Негоро, — направлялся к Вальпараисо.
Нанимаясь на судно, я думал только добраться до Чили.
Ведь Чили на полпути между Новой Зеландией и Анголой, и я приблизился бы на несколько тысяч миль к западному побережью Африки.
Но в пути обстоятельства изменились. Через три недели после выхода из Окленда капитан Гуль и все матросы погибли во время охоты на кита.
На борту «Пилигрима» осталось только два моряка: молодой матрос Дик Сэнд и судовой кок Негоро.
— И ты вступил в должность капитана судна? — спросил Гэррис.
— Сначала у меня мелькнула такая мысль. Но я видел, что мне не доверяют.
На корабле было пятеро негров, все пятеро — силачи, и притом свободные люди.
При этих, условиях мне все равно не удалось бы стать хозяином на борту. По зрелом размышлении я решил остаться на «Пилигриме» тем, кем был, то есть судовым коком.
— Значит, это чистая случайность, что корабль прибило к берегам Африки?
— Нет, Гэррис, — возразил Негоро, — случайной была только наша с тобой встреча: твои торговые дела привели тебя как раз в то место побережья, где потерпел крушение: «Пилигрим».
Перемена же курса судна и его появление у берегов Анголы — дело моих рук!
Твой «юный друг» — сущий младенец в мореходстве: он умел определять место своего корабля в открытом море только при посредстве: лага и компаса.
И вот в один прекрасный день лаг пошел ко дну.
А в другую не менее прекрасную ночь я подложил под нактоуз железный брусок и тем отклонил стрелку компаса. «Пилигрим», подхваченный сильной бурей, сбился с курса… Дик Сэнд не мог понять, почему так затянулся наш переход. Впрочем, на его месте стал бы в тупик самый опытный моряк.
Мальчик и не подозревал, что мы обогнули мыс Горн, но я, Гэррис, я видел его в тумане.
Вскоре после этого я убрал железный брусок, и стрелка компаса приняла нормальное положение. Судно, гонимое сильнейшим ураганом, стремглав понеслось на северо-восток и разбилось у африканского берега, как раз в тех местах, куда я хотел попасть.
— И как раз в это время, — подхватил Гэррис, — случай привел меня на этот берег, — словно нарочно, чтобы встретить тебя и послужить проводником твоим симпатичным спутникам.
Они были уверены в том, что находятся в Америке, и мне легко было выдать Анголу за Нижнюю Боливию… Между ними и в самом деле есть некоторое сходство.
— Да, они действительно приняли Анголу за Боливию. Так же как твой «юный друг», Дик Сэнд, принял за остров Пасхи остров Тристан-да-Кунья.
— Подобную ошибку сделал бы и всякий другой на его месте, Негоро.
— Знаю, Гэррис. Я воспользовался этой ошибкой Дика Сэнда.
И благодаря этому миссис Уэлдон и ее спутники ночуют под открытым небом в сотне миль от берега, в Экваториальной Африке, куда я и хотел их завести.
— Но теперь-то они знают, где находятся.
— Какое это имеет сейчас значение?! — воскликнул Негоро.
— Что ты собираешься сделать с ними? — спросил Гэррис.
— Что сделаю, то и сделаю, — ответил Негоро.
— Расскажи-ка мне сначала, как поживает наш хозяин Альвец. Ведь я не видел старика больше двух лет.
— О, старый пройдоха чувствует себя как нельзя лучше! — ответил Гэррис. — Он очень обрадуется тебе.
— Он по-прежнему живет в Бихе? — спросил Негоро.
— Нет, приятель, вот уж год, как он перевел свою «контору» в Казонде.
— И дела хорошо идут?
— О да, тысяча чертей! — воскликнул Гэррис. — Дела идут хорошо, хотя с каждым днем торговать невольниками становится все труднее, особенно на этом побережье.
Португальские власти с одной стороны, английские сторожевые суда — с другой всячески препятствуют вывозу рабов.
Только в одном месте, на юге Анголы, в окрестностях Моссамедеса, можно более или менее спокойно грузить черный товар.
Поэтому теперь все бараки до отказа набиты невольниками, мы ожидаем корабли, которые переправят их в испанские колонии.
Об отправке груза через Бенгелу и Сан-Паоло-де-Луанда говорить не приходится, губернатор и чиновники не хотят и слышать об этом. Старый Альвец подумывает о том, чтобы переселиться во внутренние области Африки. Он намерен снарядить караван в сторону Ньянгве и Танганьики, где можно выгодно обменять дешевые ткани на слоновую кость и рабов.
Пока неплохо идет торговля с Верхним Египтом и Мозамбиком — он снабжает невольниками Мадагаскар.
Но я боюсь, что придет время, когда работорговлей нельзя будет заниматься.
Англичане с каждым днем укрепляются во Внутренней Африке.
Миссионеры залезают все глубже и ополчаются против нас.
Ливингстон — разрази его гром — закончил исследование области озер и теперь направится, говорят, в Анголу.