Да еще говорят, что какой-то лейтенант Камерон намерен пересечь весь материк с востока на запад.
Опасаются также, как бы не вознамерился проделать то же самое и американец Стенли.
Все эти исследователи могут сильно повредить нам, Негоро, и если бы мы хорошенько понимали свои интересы, ни один из этих незваных гостей не вернулся бы в Европу и не стал бы рассказывать о том, что он имел дерзость увидеть в Африке.
Услышь кто-нибудь беседу этих негодяев, он мог бы подумать, что тут разговаривают два почтенных коммерсанта, сетуя на заминку в торговых делах, вызванную кризисом.
Кому пришло бы в голову, что речь у них идет не о мешках кофе, не о бочках сахара, а о живых людях.
Торговцы невольниками уже не отличают справедливого от несправедливого, у них нет ни чести, ни совести, нравственное чувство совершенно отсутствует, а если оно и было у них когда-нибудь, то давно они растеряли его участвуя в страшных зверствах работорговли.
Гэррис был прав в своих опасениях, так как цивилизация постепенно проникает в дикие области по следам тех отважных путешественников, имена которых неразрывно связаны с открытиями в Экваториальной Африке, Такие герои, как Дэвид Ливингстон прежде всего, а за ним Грант, Сник, Бертон, Камерон, Стенли, оставят по себе неизгладимую память как благодетели человечества.
Из разговора с Негоро Гаррис узнал, как тот жил последние два года, и с удовольствием отметил, что бывший агент работорговца Адьвеца, бежавший из каторжной тюрьмы в Луанде, нисколько не изменился, ибо по-прежнему был способен на любое преступление.
Гэррис не знал только, что именно задумал его сообщник в отношении потерпевших крушение на «Пилигриме».
Он спросил Негоро:
— А теперь скажи, как ты собираешься разделаться со своими бывшими спутниками?
Негоро ответил, не задумываясь. Видно было, что план давно созрел в его голове: — Одних продам в рабство, а других… Португалец не докончил фразу, но угрожающее выражение его лица говорило яснее слов.
— Кого ты собираешься продать? — спросил Гэррие.
— Негров, которые сопровождают миссис Уэлдон, — ответил Негоро.
— За старика Тома, пожалуй, не много выручишь, но остальные четверо — крепкие молодцы, и на рынке в Казонде за них дадут хорошую цену.
— Правильно, Негоро! — сказал Гэррис.
— Четверо эдоровяков негров, привычных к работе, не похожи на этих животных, которых доставляют из Внутренней Африки!
Само собой разумеется, что их можно продать с большой выгодой.
Негр, родившийся в Америке, — редкий товар на рынках Анголы.
Но, — продолжал он, — ты забыл сказать мне, не было ли на «Пилигриме» наличных денег?
— Пустяки! Мне удалось прикарманить всего несколько сот долларов.
К счастью, у меня есть кое-какие виды на будущее…
— Какие, дружище? — с любопытством спросил Гэррис.
— Разные, — отрезал Негоро. Казалось, он сожалел о том, что сболтнул лишнее.
— Остается, значит, прибрать к рукам этот ценный товар? — заметил Гэррис.
— Разве это так трудно? — спросил Негоро.
— Нет, дружище.
В десяти милях отсюда на берегу Кванзы стоит лагерем невольничий караван, который ведет араб Ибн-Хамис.
Он ждет только моего возвращения, чтобы пуститься в путь в Казонде.
Караван идет в сопровождении отряда туземных солдат, достаточно многочисленного, чтобы захватить в плен Дика Сэнда и его спутников.
Если «моему юному другу» придет мысль направиться к реке Кванзе…
— А если ему не придет такая мысль? — перебил Гэрриса Негоро.
— Наверноепридет! — ответил Гэррис. — Мальчик умен, но не подозревает об опасности, которая подстерегает его там.
Дик Сэнд, конечно, не захочет возвращаться к берегу той дорогой, по какой мы шли.
Он понимает, что неминуемо заблудится в лесу.
Поэтому он будет стремиться дойти до какой-нибудь реки, впадающей в океан, и попробует спуститься вниз по течению на плоту.
Другого спасения для его отряда нет. Я знаю мальчика, он именно так и поступит.
— Да… пожалуй, — сказал Негоро после недолгого раздумья.
— Ну какие там «пожалуй» — непременно так сделает! — воскликнул Гэррис.
— Я так уверен в этом, словно «мой юный друг» сам мне назначил свидание на берегу Кванзы.
— Значит, нам следует немедленно пуститься в путь, — сказал Негоро.
— Я тоже знаю Дика Сэнда.
Он не потеряет напрасно ни одного часа, а мы должны опередить его.
— Что ж, в путь так в путь!
Гэррис и Негоро уже собрались уходить, как вдруг опять услышали тот же подозрительный шорох в зарослях папируса, который и раньше обеспокоил португальца.
Негоро замер на месте, схватив Гэрриса за руку.
Вдруг донесся приглушенный лай, и из зарослей выбежала большая собака. Шерсть ее была взъерошена, пасть широко раскрыта. Она готова была броситься на людей.
— Динго! — вскричал Гэррис.
— О, на этот раз он не уйдет от меня! — ответил Негоро.
И в ту секунду, когда собака бросилась на него, португалец вырвал у Гэрриса ружье, вскинул его к плечу и выстрелил.