Да, да, несомненно. Я разыщу их там!
Какую радостную весть принес мне славный Динго! Забываешь страдания последних дней.
11—15 мая. Караван продолжает свой путь.
С каждым днем пленникам все труднее и труднее… Большинство оставляет за собой кровавые следы.
Я подсчитал, что до Казонде осталось не меньше десяти переходов.
Сколько человек перестанет страдать, прежде чем мы достигнем цели?
Но я должен дойти живым! Я дойду! Я дойду!
Это ужасно!
В караване есть несчастные, у которых все тело представляет сплошную кровавую рану.
Веревки, которыми они связаны, врезаются прямо в обнаженное мясо.
Одна мать несет на руках трупик своего ребенка, умершего вчера от голода!..
Она не хочет с ним расстаться!
Дорога позади нас усеяна трупами.
Эпидемия оспы вспыхнула с новой силой.
Мы прошли мимо дерева, у подножия которого лежало несколько трупов.
Они были привязаны к дереву. Это были невольники, с которыми за что-то расправились жестоким способом.
Привязали их к дереву и оставили умирать с голоду.
16—24 мая. Силы мои на исходе, но я не позволю слабости сломить себя. Я должен дойти.
Дожди совершенно прекратились.
Переходы под палящим солнцем, которые работорговцы называют „тиркеза“, с каждым днем становятся все труднее.
Надсмотрщики подгоняют нас, а дорога поднимается в гору довольно круто.
Вчера пробирались через заросли „ньясси“ — высокой и жесткой травы.
Стебли исцарапали мне все лицо, колючие семена проникли под рваную одежду и нестерпимо жгут кожу.
К счастью, сапоги у меня крепкие и еще держатся.
Хавильдары начинают выбрасывать из каравана больных и ослабевших: нам грозит нехватка продовольствия, а солдаты и носильщики взбунтовались бы, если бы их пайки урезали.
Вожаки каравана отыгрываются на невольниках.
— Тем хуже для них, пусть жрут друг друга! — сказал начальник.
Некоторые молодые, на вид здоровые невольники внезапно падают мертвыми.
Я вспоминаю, что и Ливингстон описывал такие случаи. „Эти несчастные, — писал он, — вдруг начинают жаловаться на боль в сердце. Они прикладывают руку к груди и падают мертвыми.
Я думаю, что умирают от разрыва сердца.
Сколько я мог заметить, это особенно часто случается со свободными людьми, неожиданно обращенными в рабство: они не подготовлены к таким испытаниям“.
Сегодня хавильдары зарубили топорами человек двадцать невольников, которые обессилели настолько, что уже не могли плестись за караваном.
Ибн-Хамис видел эту бойню и не прекратил ее.
Это было ужасное зрелище.
Упала с рассеченным черепом и старая Нан.
Я споткнулся на дороге о ее труп.
Я не могу даже похоронить ее.
Из числа пассажиров, уцелевших после крушения на „Пилигриме“, ее первую призвал к себе бог.
Бедная, добрая Нан.
Каждую ночь я жду Динго.
Но славный пес не появляется больше.
Не случилось бы с ним несчастья! А может быть, сам Геркулес попал в беду?
Нет… нет!
Не хочу верить этому!
Геркулес молчит, потому что ему нечего мне сообщить.
Кроме того, ему приходится быть очень осторожным и не рисковать ничем…»
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.
Казонде
Двадцать шестого мая караван прибыл в Казонде.
Только половина всего количества захваченных невольников. Остальные погибли в дороге.