— Я занимаюсь уже два года, — тихо произнесла она. — Как вы думаете: надо еще столько же или еще больше?
Мужчина снова покачал головой.
— Вы напрасно тратите время! — ответил он, по-моему, очень сурово.
— Вы не можете похвастать хорошим голосом… — Тут он как-то странно посмотрел на нее.
— Но дело вовсе не в голосе! — добавил он.
— Вы — очень красивая девушка, и я могу устроить вас, как обещал, если только…
Молодая девушка, ничего не говоря, указала ему на дверь, и черный человек вышел из комнаты.
А она подошла ко мне, склонилась совсем низко над моими ни в чем неповинными листьями и снова начала что-то шептать и плакать.
Тут я поблагодарил судьбу за то, что она создала меня таким непромокаемым.
Не знаю, сколько времени прошло в таком положении, как вдруг снова раздался стук в дверь.
— Славу богу! — сказал я себе.
— Быть может, теперь откроется какой-нибудь другой водосточный канал, потому что я устал.
И, сказать вам правду, я действительно немного устал от этой прелестной молодой девушки.
Резиновое дерево уж так создано, что любит само веселиться и наблюдать, как веселятся другие.
Как только девушка открыла дверь, в комнату вошел молодой человек в дорожном костюме; не долго думая, он схватил мою хозяйку в свои объятия, и она запела гораздо лучше, чем пела до сих пор: — О Дик! Ты?!
«Вот это дело! — подумал я про себя.
— Я предпочитаю такие песни слезам и стенаниям!
Теперь, пожалуй, станет в доме гораздо веселее!»
— Ты должна вернуться вместе со мной домой! — решительно заявил молодой человек.
— Для того чтобы увидеть тебя, я проделал две тысячи миль!
Ты не устала, Бесс, за это время?
Ведь тебе так долго пришлось ждать!
Нашла ли ты наконец то, что искала? Поняла ли, дурочка, в чем истинное счастье?
— Нарыв прорвало только сегодня, — ответила девушка.
— Подойди сюда, Дик, и посмотри, какую прелесть я нашла на днях на тротуаре!
Она взяла его за руку и подвела его к вашему покорнейшему слуге:
— Я купила это на последние деньги, но ты понимаешь, что я должна была почувствовать, когда увидела это растение!
Он поглядел на меня, но у него хватило сил оторваться взглядом от Бесси не больше, чем на одну секунду.
— Помнишь, Бесс, тот вечер, — начал он, — помнишь тот вечер, когда мы вместе с тобой стояли на берегу под таким же старым деревом? Помнишь ли, дорогая, что ты тогда сказала мне?
«Что за чепуха, — снова подумал я.
— Они оба стояли под резиновым деревом?
Чудится мне, что у них в голове не совсем благополучно. Разве же можно говорить такие вещи?»
Она долго смотрела на него и наконец тесно прильнула к его пиджаку. И сказала: — Я одно время забыла про это, но теперь снова вспомнила и буду уже помнить мои слова до конца жизни.
Посмотри, Дик, на эти листья! Ты видишь, какие они мокрые?
Они насквозь пропитаны моими слезами, и слезы эти лились только потому, что я неустанно думала о тебе! Теперь ты понимаешь, что происходило со мной?
— Дорогие старые магнолии! — воскликнул юноша и щипнул один из моих листьев.
— Как я люблю теперь все магнолии на свете!
Магнолии?!
Что хотят сказать эти глупые дети? Уж не думают ли они, что я — магнолия?
Но что общего может иметь эта благородная красавица с маленьким, жалким, нью-йоркским резиновым деревом?
Впрочем, пусть я называюсь как угодно, только бы девушка не удобряла меня своими слезами!