Ему опять повезло. Ну не чудно ли?
Несколько милых слов этой курице — и такой богатый улов… А ведь правду говорят — пусти свой хлеб по реке… А что, он всегда был добрым с женщинами.
И щедрым!
А в будущем будет еще пощедрее.
Перед глазами поплыли лучезарные, радужные картины.
Маленький Димитрий… И добряк Константинопулос в битве за процветание своего крохотного ресторанчика… Вот будет сюрприз для них!
Рука неосторожно ткнула зубочисткой в десну — Амбериотис поморщился.
Розовые видения будущего уступили место болезненным ощущениям настоящего.
Кончик языка бережно коснулся ранки.
Он вынул блокнот —
«Двенадцать часов.
Улица королевы Шарлотты, 58».
Потом попытался было вернуть прежнее настроение, но тщетно.
Сознание сосредоточилось на короткой фразе: «Двенадцать часов. Улица королевы Шарлотты, 58».
Завтрак в отеле «Гленгоури» подходил к концу.
Мисс Сейнсбэри Сил болтала с м-с Болито — в ресторане им отвели соседние столики и они подружились уже на следующий день после приезда мисс Сил. Было это неделю назад.
— Знаете, дорогая, — проговорила мисс Сил, — но он действительно перестал болеть.
Не тревожит ни чуточки.
Думаю, я позвоню и отменю этот визит…
— Не глупите, моя дорогая, — отвечала ей новая подруга.
— Вы пойдете к дантисту и покончите с этим раз и навсегда.
М-с Болито была высокой, внушительной женщиной с сочным грудным голосом.
Мисс Сил было уже за сорок, ее неровно обесцвеченные волосенки клубились вокруг головы беспорядочными кудряшками.
Одевалась она артистически небрежно, пенсне не удерживалось на носу.
А уж какая говорунья она была…
— Но правда, — сказала она кокетливо, — ведь действительно не болит.
— Ерунда!
Ведь только вчера вы меня уверяли в том, что даже заснуть не могли.
— Ну.., да, до некоторой степени. Но сейчас, думаю, нерв уже умер…
— А раз так, то тем более надо сходить к врачу, — твердо парировала м-с Болито.
— Мы все в подобных случаях норовим отложить на потом, но ведь это трусость!
Надо решиться, моя дорогая! И покончить с ним.
С беззаботных губ мисс Сил, казалось, готово было сорваться нечто вроде:
«Конечно, это же не ваш зуб…» Однако на деле она произнесла:
— Пожалуй, вы правы.
И потом, м-р Морли такой аккуратный врач, никогда не делает больно.
Заседание Совета директоров закончилось.
Все прошло гладко.
Отчет был хорошим.
Нареканий вроде бы быть не должно.
Но что-то продолжало тревожить Сэмюэля Роттерстайна, какой-то нюанс в тоне председателя, явно не связанный с ходом совещания.
Тайная тревога?
Впрочем, Роттерстайн не мог увязать это понятие с такой личностью как Алистер Блант — слишком уж бесстрастной, эмоционально холодной казалась ему натуру начальника.
Самое воплощение «нормальности», эдакой типично английской холодности.
Может, печень? Она, кстати, напоминала временами о себе и самому Роттерстайну.
Но Блант никогда не жаловался на печень — не было такого случая.
Его здоровье было под стать крепкому уму и железной финансовой хватке.
И все же что-то здесь было не так… Пару раз рука председателя приближалась к лицу.
И сидел он, осторожно подпирая щеку ладонью.
Необычная для него поза.