Неожиданно они сменились гневом — он отшвырнул карточку.
— Так вот вы кто!
Что ж, наслышан о вас…
— Обо мне многие слышали, — скромно заметил Пуаро.
— Вы — частный сыщик!
Из дорогих.
Из тех, кого нанимают люди, не очень заботящиеся о деньгах, но которым надо во что бы то ни стало спасти свою шкуру.
— Если вы не будете пить кофе, он остынет, — мягко., но с достоинством проговорил Пуаро.
Райкс с интересом посмотрел на него:
«Что ж вы за таракан такой?»
— Хотя, я соглашусь с вами, что кофе в этой стране неважный…
— Это верно, — с новой вспышкой эмоций подтвердил молодой человек.
— Но если дать ему остыть, пить его вообще будет невозможно.
Райкс наклонился вперед:
— К чему вы клоните?
Зачем вообще вы явились сюда?
Пуаро пожал плечами.
— Я просто хотел... поговорить с вами.
— Вот как? — со скепсисом проговорил Райкс.
— Если речь идет о деньгах, вы выбрали явно не того собеседника.
Люди, с кем я имею дело, обычно не могут позволить себе купить что хотят.
Лучше пойдите к тому, кто вам платит.
Пуаро вздохнул.
— Мне никто не платил. Пока…
— Это вы так говорите!
— Это так.
Я трачу свое весьма ценное время, по сути дела, впустую, ради того лишь, чтобы удовлетворить собственное любопытство.
— Ну, конечно же! И ради этого самого любопытства вы и торчали в то утро у дантиста?
Пуаро покачал головой.
— Вы упустили еще одну, причем наиболее банальную причину, почему люди ходят к зубному врачу, — потому что у них болят зубы.
— Ах, вот оно как!
— Сарказм в его словах не исчезал.
— Значит, зубки хотели подлечить!
— Вот именно.
— А будет мне позволительно сказать, что я не верю вам?
— Ну, а вы, м-р Райкс, что вы там делали?
Тот неожиданно ухмыльнулся.
— Черт, у меня действительно зуб разболелся.
— Но ведь вы ушли, так и не зайдя в кабинет врача.
— Ну и что?
Это мое дело.
— Возникла небольшая пауза, после которой он продолжал:
— К чему вся эта болтовня?
Вы же пришли туда по делу своего хозяина.
Ничего с ним не случилось — с вашим Алистером Блантом.
И вам не в чем обвинять меня.
— Куда вы пошли потом?
— На улицу вышел.
А куда еще?
— Но никто не видел, как вы выходили.