— Как вы считаете, он мог бы застрелить вашего брата?
— Думаю, он, пожалуй, мог бы пойти на это, — медленно проговорила женщина. — У него такой невыдержанный характер.
Но, скажу честно, я не понимаю, зачем ему это было нужно. Да и возможности не было.
Ведь брату так и не удалось отговорить Глэдис от встреч с ним — она очень преданна ему.
— А подкупить его не могли?
— Подкупить?
Чтобы убить Генри?
Странная мысль!
В комнату вошла миловидная черноволосая девушка. Она принесла чай.
Когда она удалилась, Джапп спросил:
— А эта девушка была с вами и в Лондоне?
— Агнес?
Да, она была моей горничной.
Повариху я отпустила — она не хотела переезжать в деревню, так что Агнес сейчас во всем помогает мне.
Из нее, кстати, получается неплохая кухарка.
Пуаро кивнул.
Он уже хорошо представлял себе порядок, прежде царивший в доме Морли.
Брат и сестра жили на двух верхних этажах.
Подвальное помещение было закрыто наглухо, если не считать узкого коридора, выходившего во внутренний двор — оттуда на грузовом лифте поднималось все необходимое по дому. Там же располагалось и переговорное устройство.
Таким образом, в дом можно было попасть только через парадное — вотчину Альфреда.
На основании этого полиция сделала вывод, что в то памятное утро никто из посторонних попасть в дом не мог.
И горничная, и повариха жили у Морли несколько лет и вполне ладили со своими хозяевами.
Теоретически, конечно, любая из них могла пробраться в кабинет врача и пристрелить его, но эту версию никто не принимал всерьез.
И все же, когда Агнес подавала Пуаро перчатки и трость, она спросила его с тревогой в голосе:
— Скажите.., есть... есть ли новые сведения относительно смерти хозяина?
Пуаро повернулся к ней.
— Ничего нет.
— Они все еще думают, что он покончил с собой из-за этой ошибки с лекарством?
— Да.
А почему вы спрашиваете?
Агнес оправила свой передник.
— Ну… просто хозяйка в это не верит.
— И вы согласны с ней в этом?
— Я?
О, сэр, я ничего об этом не знаю.
Я-я просто хотела убедиться.
— А для вас будет большим облегчением убедиться в том, что он действительно покончил с собой? — самым мягким тоном, на который он был только способен, спросил ее Пуаро.
— О, да, сэр! Думаю, что да.
— Есть какая-то особая причина, а?
Девушка уставилась на него испуганными глазами.
Она даже немного отпрянула.
— Я? Я ничего не знаю, сэр.
Я просто спросила…
«Но почему она об этом спросила?» — задал себе вопрос Пуаро, выходя на улицу.
Он был уверен, что ответ на него существует, но для него пока остается недосягаемым.
И все же он чувствовал, что немного продвинулся вперед.
Придя домой, Пуаро с удивлением обнаружил, что его дожидается гость.
Навстречу ему из кресла поднялся аккуратный, маленький, лысый м-р Барнс.
Они обменялись любезностями.
— Сразу буду откровенен, м-р Пуаро, — заявил, откашлявшись, Барнс, — меня привело сюда острое любопытство.