— Ну? — требовательным тоном проговорил Пуаро.
— Он лежал там — мертвый.
Я в этом уверен.
Клянусь вам!
Поначалу я не мог в это поверить.
Я остановился рядом с телом, но сделать уже ничего было нельзя.
Рука была холодной. В голове зияла рана, окруженная запекшейся кровью.
Лоб Картера опять покрылся капельками пота.
— Вот тут-то я и понял, как я влип!
Ведь они же все повесят на меня.
Я ни к чему не притрагивался, если не считать руки покойного и дверной ручки.
Ее я вытер носовым платком, вышел и быстро спустился.
Не удивительно, что вид у меня был не ахти…
Его глаза испуганно метнулись в сторону Пуаро.
— Я правду сказал! Клянусь вам!
Он уже был мертв.
Поверьте!
Пуаро встал со стула.
Голос его звучал устало и печально.
— Я вам верю.
— И направился к двери.
— Они меня повесят! Повесят, если только узнают, что я был там!
— Сказав правду, — заметил Пуаро, — вы спасли себе жизнь.
— Но если они?..
Пуаро прервал его:
— Ваш рассказ подтвердил мою версию. Все остальное оставьте мне.
Уходя, он отнюдь не чувствовал себя счастливым человеком.
К Барнсу он приехал рано — тот любил встать в это время и к приходу Пуаро работал в саду.
— Нужен дождь, — произнес он вместо приветствия. — Ой как нужен… — Задумчиво поглядев на гостя, он продолжал:
— Плоховато что-то выглядите.
— Что ж, иногда приходится делать вещи, которые мне совсем не нравятся.
— Понятно.
Пуаро окинул взглядом сад, окружавшие его маленькие клумбочки.
— Хорошо у вас тут.
Миниатюрно все, но продумано отлично.
— Когда имеешь такой клочок земли, приходится думать.
Ошибки в планировании недопустимы.
Пуаро согласно кивнул.
— Похоже, вы нашли преступника? — поинтересовался Барнс.
— Вы имеете в виду Картера?
— Его.
И это, надо сказать, меня удивляет.
— Скажите, а вы не думали, что это, если можно так выразиться, убийство на личной почве?
— Нет, эта мысль мне не приходила в голову.
Когда замешаны такие люди как Амбериотис и как Блант — нет! Здесь попахивает шпионажем.
— Вы уже говорили мне об этом на первой встрече.
— Знаю.
Тогда я так считал.
— Но вы ошиблись, — с оттяжкой сказал Пуаро.
— Что поделаешь!