Думаю, не стоит в этом копаться.
Ведь каждый судит обо всем по собственному опыту. А мне-то уж пришлось немало порыться в таких делах.
— Вам ведь приходилось видеть, как фокусник подсовывает вам карту, выбранную им?
— Конечно.
— Так было и здесь.
Стоит подумать о каких-то личных мотивах убийства Морли, как вам подсовывают другую карту.
Упоминают Амбериотиса, в связи с ним вспоминают Бланта, какие-то политические интриги… — Он пожал плечами.
— Должен сказать прямо, больше всего меня с толку сбили именно вы!
Ведь вы же профессионал, а потому ваши слова я воспринимал особо.
— Но я верил в то, что говорил.
Это — единственное извинение, которое я могу принести.
— Он вздохнул, потом еще.
— И что же, все это время речь шла о самом обыденном мотиве?
— Вот именно!
Долго же пришлось искать истинную причину убийства. Но мне здорово помог один счастливый случай.
— То есть?
— Часть разговора.
Действительно значительная, но я не оценил ее по достоинству в свое время.
Барнс сосредоточенно почесал переносицу садовым совком.
На левой ноздре остался след глины.
— Да, не очень-то просто вас понять…
Пуаро пожал плечами:
— Что ж, я просто плачу вам той же монетой, что и вы мне, когда вы говорили одними намеками.
— Я?..
— Именно.
— Дорогой мой, мне и в голову не приходила мысль о виновности Картера.
Насколько мне известно, он покинул здание задолго до того, как был убит Морли.
Но теперь установлено, что он все это время оставался там1
— Картер был в доме в 12.26, и он видел убийцу!
— Значит, он не…
— Я же сказал, Картер видел убийцу.
— И он узнал его?
Пуаро медленно покачал головой.
Девять, девять — дружно посмеемся
На следующий день Эркюль Пуаро некоторое время посвятил знакомому театральному агенту, после чего поехал в Оксфорд.
День спустя его видели в деревне — вернулся он оттуда поздно.
По приезде он позвонил и договорился о встрече с Алистером Блантом.
Она состоялась в половине — десятого, в библиотеке банкира, наедине.
— Слушаю вас, — несколько нетерпеливо проговорил Блант.
Пуаро кивнул головой.
— Вы нашли ее?
— Да, нашел.
— Пуаро вздохнул.
— Что, устали?
— Устал.
И не жду радости от того, что предстоит сказать вам.
— Она умерла?
— Это зависит, — медленно проговорил Пуаро, — от того, как взглянуть на это дело.
Блант дернул подбородком:
— Но послушайте! Человек может быть или живым, или мертвым.