Очевидно, была.
Была женщина, обедавшая с установленным иностранным агентом Амбериотисом, которая подошла к вам на улице и представилась лучшей подругой вашей жены — утверждение почти невероятное! Женщина, которая покинула дом 58 по улице королевы Шарлотты незадолго до того, как там произошло убийство, которая тем же вечером посетила другую женщину, и эта другая, по-видимому, в тот же вечер была убита и, наконец, которая в тот же вечер исчезла, и вся английская полиция сбилась с ног, разыскивая ее.
Что же, это та же самая «первая» мисс Сил — чудаковатая, глуповатая и прочее?
Явно нет.
Получается, что если мисс Сил отнюдь не милое, спокойное создание, то она вполне может быть хладнокровной убийцей или почти наверняка его сообщницей.
Была у меня и еще одна точка отсчета — мое личное впечатление.
Я ведь тоже беседовал с мисс Сил.
Какое же впечатление она произвела на меня?
О, м-р Блант, это отнюдь не такой простой вопрос. Совсем не простой!
Я припоминаю, что все, о чем она говорила, ее манера говорить, мимика, жесты — все соответствовало той характеристике, — которую ей дали знавшие ее люди.
Но, с другой стороны, это полностью подпадало и под линию поведения актрисы, удачно вошедшей в роль!
Не надо забывать, что свой жизненный путь мисс Сил начала именно как актриса.
Большое впечатление на меня произвела и беседа с м-ром Барнсом, который тоже посетил тогда дом 58. Представьте — в тот же самый день!
Так вот, согласно его версии, высказанной, кстати, весьма энергично, смерти Морли и Амбериотиса были случайными, тогда как истинной планируемой жертвой были вы!
— Ну, послушайте, м-р Пуаро! Заходить так далеко…
— А что не так?
Вы что, забыли про все эти группировки, домогающиеся избавления от вашего диктата? От вас лично?
— Пожалуй, где-то так… Но при чем здесь смерть Морли?
— Скажите, откуда эта, если позволительно так выразиться, щедрость — расходов не жалеть — непомерная расточительность на человеческие жизни? Не указывает ли это на какое-то великое преступление?
— Вы не верите в то, что Морли застрелился?
— Я никогда в это не верил. Ни минуты!
Морли убили. Амбериотиса убили. Обезображенную женщину, точнее — ее труп был обезображен — тоже убили. Но зачем?!
Ради большой ставки!
По теории Барнса, кто-то пытался подкупить Морли или его партнера, чтобы он убрал вас.
— Ну что за ерунда! — воскликнул Блант.
— Такая ли уж это ерунда?
Представьте себе, что кто-то хочет убрать кого-то со своего пути.
Но планируемая жертва труднодосягаема, ее тщательно охраняют и вообще до нее трудно добраться.
Убить такого человека можно, лишь не возбуждая его подозрений. А где человек, склонен менее всего ожидать подвоха, как не в зубоврачебном кресле?
— Пожалуй, вы правы.
Мне это как-то не приходило в голову.
— Вот оно!
И, поняв это, я увидел первый луч правды.
— Значит, вы приняли теорию Барнса?
Да кто он такой в конце-то концов?
— Барнс был пациентом Рейли, назначенным на 12 часов.
Отставной государственный служащий, в принципе — мелкая сошка.
Но вы ошибаетесь, если думаете, что я уверовал в его теорию.
Отнюдь!
Я лишь воспринял ее основные положения.
— То есть?
— В течение всего расследования меня уводили в сторону — иногда непреднамеренно, иногда — умышленно.
Но мне все время внушали одну вполне определенную мысль, а именно: это не простое, не «частное» убийство, а политическое преступление!
И что вы, м-р Блант, являетесь в нем чуть ли не самой главной фигурой.
Конечно же — банкир, финансист и к тому же отъявленный консерватор.
— Но как ни велик человек, он имеет и свою личную жизнь, сугубо индивидуальную биографию, не так ли? А я как-то забыл про это, упустил — что ж, признаю свой промах. Забыл я про личную жизнь «общественных деятелей».
В конце концов разве не было личных, интимных, так сказать, причин убивать Морли? Взять того же Фрэнка Картера.
— Нашлись бы аналогичные причины убить и вас, м-р Блант. Наследники у вас есть? Есть. А наследство-то солидное.
Кто-то вас любил как человека, а кто-то, возможно, и ненавидел? Именно как человека, а не как деятеля!
Поняв это, я пришел к мысли о возможности некоей комбинации.