Но самое невероятное заключалось в том, что мы оба отчетливо слышали жуткие членораздельные звуки, которые издала отрезанная голова, лежавшая в темном углу лаборатории.
Немецкий снаряд оказался к нам милостивым - отчасти. Однако Уэст так никогда и не узнал, одни ли мы уцелели после обстрела.
Порой он делал разные предположения о том, как может повести себя обезглавленный хирург, владеющий искусством оживления трупов.
В последние годы Уэст жил в роскошном особняке близ одного из старейших кладбищ Бостона.
Он выбрал это место из символических и эстетических соображений: большая часть захоронений относилась к колониальному периоду и, следовательно, не представляла интереса для ученого, ставящего опыты на абсолютно свежих трупах.
В подвальной лаборатории, которую тайно строили иностранные рабочие, стояла большая электрическая печь, с помощью которой мой друг мог легко и быстро избавляться от трупов или отдельных частей человеческого тела, как бы в насмешку соединенных с чужеродной тканью - мрачных свидетельств кощунственных развлечений владельца дома.
Копая этот подвал, рабочие наткнулись на древний подземный ход, который, несомненно, вел к старому кладбищу, однако не мог соединяться ни с одним из известных склепов, так как располагался слишком глубоко.
Проведя некоторые подсчеты, Уэст пришел к заключению, что ход ведет в тайную камеру, расположенную под склепом Авериллов, последнее захоронение в котором датировалось 1768 годом.
Я вместе ним осматривал изъеденные временем, влажные стены, обнажившиеся под ударами лопат и мотыг, и уже предвкушал мрачное удовольствие, которое сулит нам раскрытие древних могильных тайн, однако впервые в жизни страх возобладал у Уэста над природным любопытством, и мой товарищ проявил слабость, приказав заделать отверстие и заштукатурить стену.
Вплоть до дьявольской ночи, когда наступила развязка, эта стена оставалась нетронутой.
Говоря о слабости Уэста, я должен заметить, что она касалась лишь его душевного состояния и внешне никак не проявлялась.
Он был таким, как прежде: спокойным, сдержанным, светловолосым, худощавым, за стеклами очков все так же поблескивали голубые глаза, и весь его юношеский облик, несмотря на терзавшие Уэста страхи, с годами никак не изменился.
Он казался спокойным даже тогда, когда вспоминал о следах когтей на могиле и оглядывался назад, когда вспоминал о кровожадном маньяке, грызшем зубами сефтонскую решетку.
Час расплаты настал, когда мы как-то вечером сидели в нашем общем кабинете и Уэст, изредка поглядывая на меня, читал газету.
Листая мятые страницы, он наткнулся на странный заголовок - и словно безымянный гигантский коготь настиг его шестнадцать лет спустя.
В сефтонском сумасшедшем доме, в пятидесяти милях от Бостона, произошло нечто ужасное и непостижимое. Случай этот всполошил всю округу и привел в замешательство полицию.
Перед рассветом несколько человек в полном молчании вошли в помещение, и их предводитель разбудил служителей.
Грозного вида военный говорил, не разжимая губ. Его голос, напоминавший голос чревовещателя, казалось, исходил из большого черного ящика, который тот держал в руках.
Когда военный оказался в холле и на его бесстрастное, ослепительно красивое лицо упал свет, то надзиратель едва удержался на ногах: он увидел восковую маску с глазами из цветного стекла.
Похоже, этот человек когда-то пережил ужасную катастрофу.
За ним по пятам шел отвратительный громила с синюшным лицом, половина которого была изъедена какой-то неизвестной болезнью.
Военный потребовал ключ от палаты, где содержался людоед, доставленный сюда из Аркхема шестнадцать лет назад. Получив отказ, он подал своим сообщникам знак, и те принялись крушить все вокруг.
Злодеи избивали и рвали зубами всех, кто не успел спастись бегством. Убив четырех санитаров, они в конце концов освободили монстра.
Свидетели происшествия, у которых достало душевных сил вспоминать о нем без истерики, утверждают, что нападавшими командовал человек с восковым лицом и действовали они не как живые люди, а как автоматы.
Когда помощь наконец подоспела, злодеи успели скрыться, прихватив с собой безумца-людоеда.
Прочитав сообщение в газете, Уэст просидел в оцепенении до полуночи.
В полночь раздался звон дверного колокольчика, повергший его в неописуемый ужас.
Слуги спали на верхнем этаже, поэтому я пошел открыть дверь.
Я уже говорил полиции, что на улице не было ни повозки, ни машины. Перед дверью стояли несколько человек очень странного вида. Они внесли в холл большой прямоугольный ящик и поставили его на пол, а один из пришедших совершенно неестественным голосом прохрипел:
"Срочный груз - доставка оплачена".
Слегка подпрыгивая, они гуськом вышли на улицу, и пока я смотрел им вслед, мне в голову пришла довольно странная мысль - что они направляются к старому кладбищу, к которому примыкала задняя стена нашего дома.
Когда я затворил за ними дверь, Уэст вышел и посмотрел на ящик.
Тот был около двух футов в длину, на крышке значились полное имя и адрес Уэста.
Чуть ниже виднелась надпись:
"От Эрика Морланда Кла-пем-Ли, Сент-Элуа, Фландрия".
Шесть лет назад во Фландрии в наш госпиталь угодил немецкий снаряд, и под обломками остались обезглавленное тело доктора Клапем-Ли и его отрезанная голова, которая - возможно - издавала членораздельные звуки.
Уэст казался совершенно спокойным, хотя дела его были хуже некуда.
"Это конец... давай сожжем... эту штуку".
Мы отнесли коробку в лабораторию - прислушиваясь.
Подробностей я не помню... представьте мое состояние... но это гнусная клевета, что я сжег Уэста.
Мы с ним вдвоем поместили ящик в печь, даже не посмотрев, что там внутри, закрыли дверцу и включили ток.
Причем из коробки не раздалось ни звука.
Уэст первым заметил, что от стены в том месте, где была древняя кладка, отвалилась штукатурка.
Я бросился к двери, но он остановил меня.
Затем в стене появилось маленькое черное отверстие, повеяло кладбищенским холодом, и в воздухе распространился запах тления.
Стояла мертвая тишина. Электричество погасло, и в потустороннем свете я увидел толпу молчаливо бредущих существ, которых мог породить лишь воспаленный ум - или ад.
Их очертания были человеческими, получеловеческими, отчасти человеческими и вовсе нечеловеческими - толпа была до безобразия разношерстной.
Неторопливо, камень за камнем, они разбирали вековую стену.
Когда отверстие сделалось достаточно широким, они один за другим проникли в лабораторию. Во главе отряда шествовал военный с восковой головой.
Сразу за ним - чудовище с безумными глазами, которое и схватило Герберта Уэста.