Та устало откинулась на подушки, пальцы ее дергали шаль, губы дрожали.
— Вы слишком много говорите, все вы.
Я не понимаю.
Затем снова взглянула на меня, нахмурилась и покачала головой.
— Кто вы, душечка? Я вас раньше не видела.
Я не знаю вашего лица.
Я вас не помню. Я не видела вас в Мэндерли.
Би, кто это дитя?
Почему Максим не привозит ко мне Ребекку?
Я так люблю Ребекку.
Где моя милая Ребекка?
Пауза, долгая, мучительная.
Я почувствовала, как полыхают мои щеки.
Сиделка вскочила на ноги и подошла к креслу.
— Я хочу Ребекку, — повторила старая дама. — Что вы сделали с Ребеккой?
Беатрис неуклюже встала из-за стола, зазвенели чашки и блюдца.
Она тоже покраснела, рот ее подергивался.
— Вам, пожалуй, лучше уйти, миссис Лейси, — сказала сиделка; она порозовела, утратила свою невозмутимость.
— Она немного устала, а когда она так вот заговаривается, это иногда длится несколько часов.
С ней это время от времени бывает.
Надо же было случиться этому именно сегодня!
Вы, конечно, понимаете, миссис де Уинтер.
— Она повернулась ко мне с извиняющимся видом.
— Конечно, — быстро сказала я. — Разумеется, нам лучше уйти.
Мы стали искать сумочки и перчатки.
Сиделка вновь повернулась к своей пациентке.
— О чем это вы толкуете, а?
Вы разве не хотите вкусненького сандвича с салатом, который я вам приготовила?
— Где Ребекка?
Почему Максим не приезжает и не привозит Ребекку? — отвечал тонкий, усталый, жалобный голос.
Мы прошли через гостиную в холл и вышли из парадной двери.
Беатрис молча завела мотор.
Машина покатила по гладкой подъездной аллее, миновала белые ворота.
Я глядела на дорогу прямо перед собой.
Меня лично все это не тронуло.
Будь я там одна, я бы и внимания не обратила.
Мне было жаль Беатрис.
Ее это поставило в ужасно неловкое положение.
Беатрис заговорила, только когда мы выехали из деревни.
— Милочка, — начала она, — мне так стыдно, я так виновата перед вами.
Я не знаю, что и сказать.
— Ну, какая чепуха, Беатрис, — поспешно проговорила я. — Какое это имеет значение?
Все в полном порядке.
— Кто бы мог подумать, что она на это способна, — сказала Беатрис.
— Мне бы и в голову не пришло брать вас с собой.
Простите меня, ради Бога.
— Вам не за что просить прощения.
Пожалуйста, оставим этот разговор.
— Ничего не могу понять.
Ведь она все про вас знает.