Она протянула поближе листок бумаги.
Это был набросок, который я сделала утром.
— Да, миссис Дэнверс, — наконец ответила я, — это можно выкинуть.
Это всего лишь черновой набросок.
Он мне не нужен.
— Очень хорошо, — сказала она, — но я сочла, что лучше все выяснить лично у вас, чтобы не было недоразумений.
— Да, разумеется.
Я думала, она повернется и уйдет, но она продолжала стоять у двери.
— Так, значит, вы еще не решили насчет костюма, — оказала она.
В ее тоне проскользнула насмешка, странное удовлетворение.
По-видимому, она каким-то образом узнала от Клэрис о моих безуспешных усилиях.
— Да, — выдавила я из себя, — я еще не решила.
Она по-прежнему не сводила с меня глаз, даже уже держась за ручку двери.
— Почему бы вам не скопировать какую-нибудь из картин в галерее? — спросила миссис Дэнверс.
Я сделала вид, что подпиливаю ногти.
Они были для этого слишком короткие и ломкие, но это занятие позволяло мне не глядеть на нее.
— Да, об этом надо подумать, — сказала я.
А про себя удивилась, почему это не пришло мне в голову раньше.
Такое явное и превосходное разрешение всех моих трудностей.
Однако я не хотела, чтобы она догадалась о моих мыслях.
Я продолжала подпиливать ногти.
— На любом портрете в галерее прекрасный костюм, — продолжала миссис Дэнверс, — в особенности на портрете дамы в белом, той, что держит шляпу в руке.
Жаль, мистер де Уинтер не устраивает маскарад какой-нибудь одной эпохи, когда все одеты похоже друг на друга, чтобы не было разнобоя.
Мне всегда было неприятно смотреть, как клоун танцует с дамой в пудреном парике и в мушках.
— Многим людям нравится разнообразие, — заметила я, — они считают, что тогда все выглядит еще смешней.
— Я сама маскарадов не люблю.
Ее голос звучал на удивление нормально, даже дружелюбно, и я подумала: в чем дело, почему она взяла на себя труд подняться ко мне с этим выброшенным рисунком?
Может быть, она наконец хочет быть со мной в дружбе?
Или она поняла, что о Фейвеле Максиму рассказал кто-то другой, а не я, и хочет таким образом поблагодарить меня за молчание?
— А мистер де Уинтер ничего вам не предлагал? — спросила она.
— Нет, — ответила я после секундного колебания.
— Нет, я хочу сделать ему и мистеру Кроли сюрприз.
Я не хочу, чтобы они знали заранее о моем костюме.
— Я понимаю, советовать вам — не мое дело, — сказала миссис Дэнверс, — но когда вы на чем-нибудь остановитесь, закажите этот костюм в Лондоне.
В наших краях такую вещь никто хорошо не сошьет.
Я слышала, что Воус на Бонд-стрит как раз подходящая фирма.
— Надо запомнить, — сказала я.
— Да, — подтвердила она и, уже открывая дверь, добавила: — Я бы на вашем месте все же рассмотрела картины в галерее, мадам, особенно ту, о которой я вам говорю.
И не бойтесь, что я вас выдам.
Я никому и словечком не обмолвлюсь.
— Спасибо, миссис Дэнверс, — сказала я.
Она бесшумно прикрыла за собой дверь.
Я снова принялась одеваться, пораженная ее поведением — ничего похожего на нашу прошлую встречу, — спрашивая себя, не должна ли я благодарить за это противного Фейвела.
Брат Ребекки.
С чего бы Максиму питать неприязнь к двоюродному или там троюродному брату Ребекки?
Почему он запретил Фейвелу приезжать в Мэндерли?
Беатрис назвала его прохвостом.
Вот все, что она сказала.
И чем больше я думала о нем, тем больше с ней соглашалась.
Эти похотливые голубые глаза, безвольный рот, беспечный фамильярный смех.