Какое?
— Не знаю, смогу ли объяснить.
У тебя вдруг сделался какой-то взрослый и лживый вид.
Это было довольно неприятно.
— Я не нарочно.
— Да, думаю, что так.
Я отпила глоток воды, наблюдая за ним поверх стакана.
— А ты не хочешь, чтобы я выглядела старше? — спросила я.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это тебе не идет.
— Но когда-нибудь я стану старше.
Это неизбежно.
У меня будут седые волосы, и морщины, и все такое.
— Ничего не имею против.
— Так против чего тогда ты возражаешь?
— Я не хочу, чтобы ты выглядела так, как выглядела минуту назад.
Ты скривила рот, а в твоих глазах мелькнула вдруг опытность.
Неподходящая опытность.
Во мне вспыхнуло любопытство.
— Что ты хочешь этим сказать, Максим?
Что значит — неподходящая опытность?
Он ответил не сразу.
В комнату вошел Фрис и поменял тарелки.
Максим подождал, пока он вышел, и лишь тогда заговорил:
— Когда я впервые встретил тебя, у тебя было какое-то особое выражение лица, — сказал он медленно.
— Оно сохранилось у тебя до сих пор.
Я не буду его определять, я не смогу этого сделать.
Но это было одной из причин, почему я на тебе женился. Минуту назад, когда ты разыгрывала здесь свою пантомиму, это выражение исчезло.
Его вытеснило другое.
— Какое другое?
Объясни мне, Максим, — горячо сказала я.
Он смотрел на меня с минуту, подняв брови и тихо насвистывая.
— Послушай, детка.
Когда ты была маленькой, случалось так, что тебе запрещали читать некоторые книги и твой отец запирал их от тебя на ключ?
— Да, — сказала я.
— Ну, так вот.
Муж не слишком отличается от отца в конечном счете.
Есть некоторые вещи, которые тебе лучше не знать.
Лучше, чтобы они были заперты на ключ.
Так-то вот.
А теперь доедай персики и не задавай больше вопросов, не то я поставлю тебя в угол.
— Почему ты обращаешься со мной так, точно мне шесть лет?
— А как ты хочешь, чтобы я с тобой обращался?
— Как другие мужья обращаются со своими женами.
— Колотил тебя, ты хочешь сказать?
— Не говори чепухи.
Почему ты все обращаешь в шутку?
— Я не шучу.
Я сама серьезность.