— Беатрис говорит, он обожает шарады, — сказала я.
— Она сказала, они всегда ставят шарады на Рождество.
— Я знаю, — сказал Максим, — вот почему я никогда не провожу Рождество вместе с ними.
— Возьмите еще спаржи, миссис де Уинтер, и еще одну картофелину.
— Нет, право, Фрэнк, я не голодна. Спасибо.
— Нервы, — сказал Максим, качая головой.
— Неважно, завтра в это время все будет позади.
— От всей души надеюсь на это, — серьезно сказал Фрэнк.
— Я собираюсь отдать распоряжение, чтобы машины были готовы к пяти утра.
Я начала тихонько смеяться, глаза налились слезами.
— О Боже, — сказала я, — давайте пошлем телеграммы, чтобы никто не приезжал.
— Полно, не трусь, наберись мужества, — сказал Максим.
— Мы избавимся от балов на много лет вперед.
Фрэнк, у меня возникло тревожное чувство, что нам пора идти в дом.
Что вы об этом думаете?
Фрэнк с ним согласился, и я нехотя двинулась вслед — мне так жаль было покидать маленькую, тесную и не очень уютную столовую, типичную для холостяцкого хозяйства Фрэнка, казавшуюся мне сегодня воплощением мира и покоя.
Войдя в дом, мы увидели, что приехал оркестр; музыканты, покрасневшие от смущения, сгрудились в холле, а Фрис, еще более важный, чем всегда, предлагает им подкрепиться.
Оркестранты должны были провести ночь под нашим кровом, и после того, как мы приветствовали их и обменялись несколькими банальными шутками, подходящими к случаю, музыкантов проводили в их комнаты, а затем, должно быть, показали все достопримечательности Мэндерли.
День тянулся, как последний час перед отъездом, когда чемоданы уже уложены и ты мысленно уже в пути, и я бродила из комнаты в комнату почти такая же растерянная, как Джеспер, который с укоризненным видом следовал за мной по пятам.
Я ничем никому не могла помочь, и было бы куда умнее вообще уйти из дома, взять Джеспера и отправиться на долгую прогулку.
Но к тому времени, как я додумалась до этого, было уже поздно, Максим и Фрэнк потребовали чаю, а затем приехали Джайлс и Беатрис.
Наступил вечер, и наступил слишком быстро.
— Все — как в старые времена, — сказала Беатрис, целуя Максима и оглядываясь по сторонам.
— Поздравляю, ты ничего не упустил, ни одной мелочи.
Цветы бесподобны, — добавила она, оборачиваясь ко мне.
— Это вы составляли букеты?
— Нет, — пристыженно ответила я.
— За все надо благодарить миссис Дэнверс.
— О… ну… в конце концов… — Беатрис не кончила фразы. Фрэнк поднес ей огонь, а закурив, она, очевидно, забыла, что собиралась сказать.
— У кого вы заказывали провизию, у Митчелла, как обычно? — спросил Джайлс.
— Да, — ответил Максим.
— Не думаю, чтобы хоть в чем-то были внесены изменения; что вы скажете, Фрэнк?
У нас остались с прошлого раза все записи в конторе.
Ничего не было забыто, и я не думаю, чтобы мы пропустили кого-нибудь из гостей.
— Как приятно, что мы сейчас одни, — сказала Беатрис.
— Помню, я как-то приехала примерно в такое же время, в доме уже было человек двадцать пять, и все оставались на ночь.
— У кого какой костюм?
Максим, верно, как всегда, отказывается участвовать в игре?
— Как всегда, — сказал Максим.
— И напрасно, по-моему.
Весь праздник шел бы с куда большим размахом.
— Ты можешь припомнить бал в Мэндерли, которому не хватало бы размаха?
— Нет, милый, это невозможно, все слишком хорошо организовано.
Но я и правда думаю, что хозяин должен показывать пример.
— А я считаю вполне достаточным, если этот труд берет на себя хозяйка, — сказал Максим.
— Зачем еще и мне мучиться от жары и неудобства и в придачу выглядеть дураком?
— О, ты говоришь сущие глупости.
С какой стати ты станешь выглядеть дураком?
С твоей внешностью, дорогой Максим, ты можешь спокойно позволить себе любой костюм.
Тебе нечего волноваться из-за фигуры, как бедному Джайлсу.