— Какое это имеет значение?
Придумайте что хотите.
Им будет все равно, никто из них меня не знает.
— Ну, полно, милочка, — не отступалась Беатрис, похлопывая меня по руке. — Попытайтесь сделать над собой усилие.
Наденьте это прелестное платье.
Подумайте о Максиме.
Вы должны спуститься хотя бы ради него.
— Я только о Максиме и думаю все это время, — сказала я.
— Но тогда, без сомнения…
— Нет, — сказала я, яростно кусая ногти и раскачиваясь на кровати взад-вперед.
— Не могу. Не могу.
Снова стук в дверь.
— О Боже, кого еще сюда несет! — сказала Беатрис.
— Кто там?
Она отворила.
За дверью стоял Джайлс.
— Все собрались.
Максим послал меня узнать, что тут у вас происходит, — сказал он.
— Она говорит, что не пойдет вниз, — сказала Беатрис.
— Ну что нам сказать гостям?
Подняв на секунду глаза, я увидела, что Джайлс таращится на меня через порог.
— Господи, какое жуткое недоразумение, — прошептал он и отвернулся в замешательстве, заметив, что я его увидела.
— Что мне сказать Максиму? — спросил он у Беатрис.
— Уже половина девятого.
— Скажи, она плохо себя чувствует, но попозже постарается прийти.
Пусть не откладывают обед.
Я сейчас спущусь и все налажу.
— Ладно, — он кинул украдкой взгляд в моем направлении, сочувственный, да, но и любопытный, — он не мог понять, почему я сижу, не двигаясь, на постели. Говорил он вполголоса, как говорят, дожидаясь приезда врача после несчастного случая.
— Могу я еще что-нибудь сделать? — спросил он.
— Нет, — ответила Беатрис. — Иди вниз, я буду через минуту.
Он повернулся и пошел по коридору, волоча по полу свое арабское одеяние.
А ведь пройдут годы, подумала я, и я буду смеяться над этим всем, буду говорить:
«Помните, как Джайлс нарядился арабом, а у Беатрис было покрывало на голове и куча браслетов на запястьях?»
Время все смягчит, сделает предметом для смеха.
Но сейчас мне было не до шуток. Сейчас я не смеялась.
Сейчас не будущее, а настоящее.
Слишком эта минута живая и яркая, слишком она реальна.
Я сидела на постели, дергая пуховое одеяло; вытащила перышко из дырочки в углу.
— Не хотите немного коньяка? — спросила Беатрис, делая последнюю попытку.
— Я знаю, храбрость во хмелю недорого стоит, и все же иногда это творит чудеса.
— Нет, — сказала я, — я ничего не хочу.
— Мне придется пойти вниз.
Джайлс говорит, уже и так задержались с обедом.
Вы уверены, что я могу оставить вас одну?
— Да.
Большое спасибо, Беатрис.
— Ах, милочка, не благодарите меня.
Если бы я могла хоть чем-нибудь помочь!
Она быстро наклонилась к зеркалу, обмахнула лицо пуховкой.
— Господи, ну и чучело, — сказала она. — Это проклятое покрывало уже сползло на сторону.