Я должна, должна была поговорить с ним, пусть хоть несколько минут.
Я должна объяснить, что не хотела делать того, что я сделала вчера вечером.
Даже если это будет наш последний разговор. Я должна сказать ему это.
Трубку взял один из клерков и ответил, что Максима там нет.
— Мистер Кроли в конторе, миссис де Уинтер. Позвать его?
Я бы ответила отказом, но не успела — прежде чем я положила трубку, я услышала голос Фрэнка:
— Что-нибудь случилось?
Странный способ начинать разговор, мелькнуло у меня в уме.
Он не пожелал мне доброго утра, не спросил, хорошо ли я спала.
Почему он думает, что что-то случилось?
— Фрэнк, это я, — сказала я. — Где Максим?
— Не знаю. Не видел его.
Он сегодня здесь не был.
— Не был в конторе?
— Нет.
— О!
Ладно, не важно.
— Вы видели его за завтраком? — спросил Фрэнк.
— Нет, я не вставала к завтраку.
— Как он спал?
Я колебалась. Фрэнк был единственным, кому я могла сказать правду.
— Он не заходил в спальню этой ночью.
На другом конце провода стояла тишина, словно Фрэнк искал и никак не мог найти ответа.
— О-о, — протянул он наконец.
— Понятно. — Затем, чуть не через минуту: — Этого-то я и боялся.
— Фрэнк, — в отчаянии проговорила я, — что он сказал ночью, когда все разъехались?
Что вы с ним делали?
— Я остался перекусить с Джайлсом и миссис Лейси, — сказал Фрэнк.
— Максим к нам не подошел.
Ушел под каким-то предлогом в библиотеку.
Сразу после того я отправился домой.
Может быть, миссис Лейси что-нибудь знает?
— Ее нет, — сказала я, — они уехали после завтрака.
Оставила мне записку.
Говорит, что не видела Максима.
— О, — сказал Фрэнк.
Мне это не понравилось.
Мне не понравилось то, как он это сказал.
Резко, зловеще.
— Куда, вы думаете, он ушел? — спросила я.
— Не знаю, — сказал Фрэнк, — возможно, отправился гулять.
Таким тоном врачи в частной клинике говорят с родственниками, когда те справляются о состоянии больных.
— Фрэнк, я должна его видеть, — сказала я, — я должна объяснить ему.
Фрэнк не ответил.
Я рисовала себе его встревоженное лицо, нахмуренный лоб.
— Максим думает, что я сделала это нарочно, — сказала я, и, как я ни крепилась, мой голос дрогнул, и слезы, слепившие ночью глаза и так и невыплаканные мной, полились потоком по щекам на шестнадцать часов позже, чем надо.
— Максим думает, что я сделала это в шутку. Мерзкая, глупая шутка!
— Нет, — сказал Фрэнк.
— Нет.
— Да. Говорю вам.