Лицо ее вновь стало бесстрастным; холодная белая маска, так хорошо знакомая мне.
— Нам, пожалуй, лучше пойти вниз, — сказала она.
— Фрис будет меня искать, надо там распорядиться.
Возможно, мистер де Уинтер приведет людей с корабля, как он сказал.
Осторожнее, уберите руки, я закрываю окно.
Я отошла от окна на середину комнаты, все еще в какой-то одури, доверяя ей и не доверяя самой себе.
Я смотрела, как она закрывает окно, запирает ставни, задергивает гардины.
— Хорошо еще, что море спокойное, — сказала она, — не то им бы худо пришлось.
Но в такой день, как сегодня, бояться нечего.
Конечно, само судно потеряно, если оно наскочило на риф, как сказал мистер де Уинтер.
Миссис Дэнверс обвела глазами комнату — проверила, все ли в порядке.
Поправила покрывало на двуспальной кровати.
Затем подошла к двери и открыла ее, давая мне пройти.
— Я, пожалуй, скажу на кухне, чтобы приготовили холодный ленч, — сказала она, — он будет ждать вас в столовой: когда придете, тогда и поедите.
Мистер де Уинтер, наверно, не захочет спешить сюда к часу дня, если он занят там, в бухте.
Я тупо посмотрела на нее, затем вышла из комнаты, оцепеневшая, безжизненная, как манекен.
— Когда вы увидите мистера де Уинтера, мадам, передайте ему, пожалуйста, что, если он хочет привести сюда людей с корабля, все будет готово.
Они получат горячую еду, когда бы ни пришли.
— Хорошо, миссис Дэнверс, — сказала я. — Хорошо.
Она повернулась ко мне спиной и пошла к задней лестнице — причудливая костлявая фигура в черном платье, которое мело подолом пол, как пышные широкие юбки начала века.
Вот она завернула за угол и скрылась.
Я медленно двинулась по коридору к двери у арки; я все еще была в каком-то отупении, словно только сейчас очнулась от долгого сна.
Вышла на площадку и стала спускаться по лестнице, не имея понятия, что делать дальше.
Через холл по направлению к столовой шел Фрис.
Увидев меня, он остановился и подождал, пока я спущусь.
— Мистер де Уинтер приходил несколько минут назад, мадам, — сказал он.
— Взял несколько пачек сигарет и пошел обратно на берег.
Там, оказывается, сел на мель пароход.
— Да, — сказала я.
— Вы слышали ракеты, мадам? — сказал Фрис.
— Да, слышала, — сказала я.
— Я был в буфетной с Робертом, и мы сперва подумали, что кто-то из садовников запустил шутиху, оставшуюся с вечера, — продолжал Фрис. — И я сказал Роберту:
«Зачем они это делают в такой туман?
Оставили бы на субботу для ребятишек».
А тут вторая разорвалась, а потом и третья.
«Нет, это не фейерверк, — сказал Роберт. — Это сигнал бедствия. Где-то тонет корабль».
«Да, ты, верно, прав», — сказал я и вышел в холл. Тут я и услышал, как мистер де Уинтер зовет меня с террасы.
— Да, — сказала я.
— И нечему удивляться, мадам, в такую-то погоду.
Это самое я сейчас сказал Роберту.
Тут и на суше дорогу не найдешь, не то что на море.
— Да, — сказала я.
— Если вы хотите догнать мистера де Уинтера, так он пошел прямо через лужайку минуты две назад, не больше, — сказал Фрис.
— Спасибо, Фрис, — сказала я.
Я вышла на террасу. Разъяснялось.
Все четче становились силуэты деревьев по ту сторону лужайки.
Туман окучивался в легкие белые облачка, поднимался к небу.
Вился надо мной кольцами дыма.
Я взглянула на окна над головой.
Они были наглухо закрыты, заперты ставни.