Казалось, они никогда не раскроются, не распахнутся настежь.
Вот у того большого окна в центре я стояла пять минут назад.
Как далеко оно отсюда, как высоко!
Камни под ногами казались твердыми, жесткими.
Я поглядела вниз, затем вновь на закрытое окно и вдруг почувствовала, что вокруг меня все плывет, а сама я горю огнем.
По шее сбежала струйка пота.
Перед глазами заплясали черные точки.
Я снова зашла в холл и села в кресло.
Ладони мои были совсем мокрые.
Я сидела неподвижно, сжав руками колени.
— Фрис, — позвала я.
— Фрис, вы в столовой?
— Да, мадам? — он сразу же вышел и поспешил через холл ко мне.
— Не удивляйтесь, Фрис, но не могли бы вы принести мне капельку бренди?
— Разумеется, мадам.
Я продолжала сжимать колени и сидела не шевелясь.
Вернулся Фрис, держа серебряный поднос с ликерной рюмкой.
— Вам нездоровится, мадам? — сказал Фрис.
— Хотите, я позову Клэрис?
— Нет, сейчас все пройдет, Фрис, — сказала я.
— Мне вдруг стало жарко, вот и все.
— Очень теплое утро, мадам.
Очень.
Даже можно сказать, удушливое.
— Да, Фрис, именно так.
Я выпила бренди и поставила рюмку обратно на поднос.
— Может быть, вас напугали взрывы? — сказал он. — Они начались так внезапно.
— О да, — сказала я.
— С утра так парит, а вы еще простояли всю ночь на ногах, вот вам и стало не по себе, мадам.
— Вероятно, вы правы, Фрис.
— Может быть, приляжете на полчасика?
В библиотеке даже свежо.
— Нет.
Я думаю, я через минуту-другую выйду.
Не беспокойтесь, Фрис.
— Как вам угодно, мадам.
Фрис ушел, оставив меня одну в холле.
Как было спокойно сидеть здесь. Спокойно и прохладно.
От вчерашнего бала не осталось и следа.
Не верилось, что только этой ночью здесь танцевали.
Холл был таким, как всегда, — сумрачным, безмолвным, суровым, с портретами и оружием по стенам.
Трудно было поверить, что только этой ночью я стояла в голубом платье у подножья этой вот лестницы и пожимала руки чуть не тысяче людей.
Трудно было поверить, что на галерее менестрелей были расставлены пюпитры, играл оркестр… ударник, скрипка… Я встала и снова вышла на террасу.
Туман поднялся еще выше, до верхушек деревьев.
Открыл лес за лужайкой.
Прямо над головой бледное солнце пыталось пробиться сквозь тусклую пелену.
Стало еще жарче.
Удушливо-жарко, как сказал Фрис.
Мимо с громким жужжанием пролетела пчела в поисках нектара и вдруг смолкла, забравшись в цветок.
На зеленом склоне за лужайками один из садовников принялся косить ручной косилкой траву.