Из-под вертящихся лопастей вспорхнула испуганная коноплянка, понеслась к розарию.
Садовник, склонившись к ручкам машины, медленно шел вдоль склона, летела в стороны коротко скошенная трава и крошечные головки маргариток.
На меня повеяло запахом душистой прогретой травы, солнце выбралось из белого тумана и залило меня ярким светом.
Я засвистела, подзывая Джеспера, но он не подошел.
Возможно, побежал за Максимом на берег.
Я взглянула на часы.
Уже перевалило за половину первого, почти без двадцати час.
Вчера в это время мы с Максимом стояли у Фрэнка в садике, ждали, когда экономка подаст ленч.
Двадцать четыре часа назад.
Они дразнили меня, закидывали удочку, стараясь выведать, какой у меня костюм.
«Вы глазам своим не поверите», — сказала я.
Я готова была провалиться сквозь землю, вспоминая эти слова.
И тут только я вдруг осознала, что Максим здесь, в Мэндерли, он не покинул нас навсегда, как я боялась.
Голос, донесшийся до меня с террасы, был спокойный и деловитый.
Привычный мне голос.
Не тот, что я слышала ночью, стоя у подножия лестницы.
Максим не уехал.
Он на берегу, в одной из бухт.
Он снова стал самим собой, нормальным, разумным человеком.
Он просто ходил гулять, как и сказал Фрэнк.
Был на мысе, видел, как корабль заворачивал к берегу.
Мои страхи не имеют под собой почвы.
С Максимом все в порядке.
Максиму ничего не грозит.
Я сегодня пережила нечто ужасное и унизительное и безумное, то, чего я даже сейчас не вполне могла понять и не желала помнить, что хотела похоронить в тайниках памяти вместе с забытыми детскими страхами, но даже это не имело значения, раз с Максимом все в порядке.
И вслед за ним я спустилась по крутой извилистой тропинке через темный лес на берег моря.
Туман почти рассеялся, и, когда я вышла в бухточку, я сразу увидела корабль: он лежал милях в двух от берега носом к скалам.
Я прошла по волнорезу и стала на конце, облокотившись о закругленную стену.
На берегу уже собралось довольно много людей, видимо, они пришли из Керрита по тропе береговой охраны.
Мыс входил в наши владения, но публика всегда пользовалась правом прохода у скал.
Кое-кто вскарабкался наверх, чтобы получше разглядеть севшее на мель судно, оно лежало, неуклюже задрав корму, вокруг сновали весельные лодки.
Стояла поодаль спасательная шлюпка.
Я видела, как там поднялся кто-то во весь рост и закричал что-то в рупор.
Слов я не разобрала.
Над заливом все еще висел туман, горизонта не было видно.
Подлетела с треском еще одна моторка с несколькими людьми на борту.
Она была темно-серого цвета.
Я увидела человека в форме.
Вероятно, портовый инспектор из Керрита, а с ним агент морского страхового общества Ллойда.
Еще одна лодка с компанией отдыхающих из Керрита на борту.
Они кружили вокруг сидевшего на мели парохода, громко переговариваясь.
Над неподвижной водой залива до меня доносились их голоса.
Я спустилась с волнореза и перелезла через скалы на тропинку, ведущую туда, где собрались люди.
Максима не было видно.
Фрэнк разговаривал с одним из спасателей береговой охраны.
Я приостановилась в минутном замешательстве.
Прошло меньше часа с тех пор, как я рыдала, говоря с Фрэнком по телефону.
Я не знала, как мне себя вести.
Он сразу меня увидел и помахал рукой.
Я подошла к ним.