Капитан приостановился, сунул платок обратно в карман.
Понизил голос, хотя мы были в библиотеке одни.
— Мы отправили водолаза осмотреть дно судна, — сказал он, — и, когда он спустился под воду, он сделал одно открытие.
По его словам, он нашел пробоину в дне судна и пробирался вокруг него на другую сторону, чтобы выяснить, какие там еще есть повреждения, как вдруг натолкнулся на корпус небольшой яхты; она лежала на боку в целости и сохранности.
Наш водолаз из местных, и сразу узнал яхту.
Это та самая яхта, что принадлежала покойной миссис де Уинтер.
Первым моим чувством была благодарность за то, что Максима нет дома и он не слышит капитана Сирла.
Этот новый удар сразу же за моим вчерашним маскарадом казался издевкой, даже глумлением.
— Ах, как неприятно, — медленно сказала я. — Кто бы мог этого ждать?
Может быть, не обязательно сообщать мистеру де Уинтеру?
Нельзя ли оставить яхту, где она есть, ведь она там никому не мешает, правда?
— Конечно, миссис де Уинтер, мы бы не тронули ее, если бы не одно обстоятельство.
Я — последний человек на свете, который хотел бы ее тревожить.
Не знаю, чего бы я ни сделал — я уже говорил вам об этом, — чтобы пощадить чувства мистера де Уинтера.
Но это еще не все, миссис де Уинтер.
Мой парень обошел яхточку и обнаружил еще одну, куда более важную вещь.
Дверь в каюту была плотно закрыта, нигде не было ни щели, иллюминаторы были задраены.
Он разбил стекло в одном из них камнем со дна и заглянул внутрь.
Каюта была полна воды; вода, видимо, проникла через какое-то отверстие в днище, повреждений нигде не было.
И тут, миссис де Уинтер, он перепугался до смерти.
Капитан Сирл умолк, поглядел через плечо, словно боялся, как бы нас не услышали слуги.
— На полу каюты лежало тело, — тихо произнес он.
— Одни кости, понятно, мяса на них не осталось.
Но это был целый скелет, он видел череп, ребра, конечности.
Он поднялся наверх и тут же доложил обо всем мне.
Теперь вы понимаете, миссис де Уинтер, почему мне необходимо видеть вашего мужа.
Я глядела на него во все глаза; постепенно смысл его слов дошел до меня, к горлу подкатила тошнота.
— Считалось, что она была одна на яхте, — прошептала я. — А выходит, там был кто-то еще, и никто ничего не знал?
— Похоже на то.
— Кто это мог быть? — сказала я.
— Ведь если бы кто-нибудь так надолго пропал, родственники бы знали?
В то время об этом писали во всех газетах.
Как могло случиться, что кто-то остался в каюте, а миссис де Уинтер нашли за много миль отсюда, и то спустя месяцы?
Капитан Сирл покачал головой.
— Я знаю не больше вас, — сказал он.
— Нам известно одно: в яхте лежат чьи-то останки, и мы должны сообщить об этом в полицию.
Боюсь, что дело будет предано гласности, миссис де Уинтер.
Не представляю, как мы сможем этого избежать.
Так неприятно для вас и мистера де Уинтера. Так несправедливо.
Живете себе тихо и мирно, ничего не хотите — только быть счастливыми, и надо же, чтобы стряслась такая беда.
Теперь я знала, чем было вызвано мое дурное предчувствие.
Не севший на мель корабль предвещал беду, и не плачущие чайки, и не тонкая черная пароходная труба, обращенная к берегу, нет.
Угроза таилась в неподвижной темной воде, в том неведомом, что скрывалось под ней.
В водолазе, спускавшемся в холодные безмолвные глубины и наткнувшемся на яхту Ребекки и ее мертвого спутника.
Он дотрагивался до яхты, заглядывал в каюту в то самое время, как я сидела на утесе над морем, не ведая ни о чем.
— Если бы только не надо было ему говорить, — сказала я.
— Если бы только мы могли скрыть все это от него!
— Вы же знаете, я бы с радостью, если бы это было возможно, миссис де Уинтер, — сказал портовый инспектор. — Но при сложившихся обстоятельствах приходится поступать вопреки личным чувствам.
Я должен исполнить свой долг.
Я обязан сообщить о найденном мертвом теле.