Он внезапно остановился — в комнату вошел Максим.
— Привет, — сказал он. — Что-нибудь случилось?
Я не знал, что вы здесь, капитан Сирл.
В чем дело?
Нет, больше выдержать я не могла.
Я вышла из комнаты — чего еще ждать от трусихи? — и плотно закрыла за собой дверь.
Я даже не взглянула Максиму в лицо.
У меня осталось смутное впечатление, что он выглядит усталым, костюм измят, шляпы нет.
Я вышла в холл, подошла к входной двери.
Джеспер шумно лакал воду из миски.
Помахал хвостом, увидя меня, и продолжал пить.
Затем помчался ко мне вприпрыжку и встал на задние лапы, положив передние на платье.
Я поцеловала его в макушку, вышла и села на террасе.
В нашей жизни наступил переломный момент, и я должна храбро встретить его.
Я должна превозмочь свои старые страхи, свою стеснительность, свою неуверенность в себе, свое неизлечимое чувство неполноценности — все это надо теперь отбросить прочь.
Если я потерплю неудачу теперь, я никогда уже не смогу победить.
Другой возможности мне дано не будет.
Я сидела, вонзив ногти в ладони и отчаянно, безнадежно, без слов молила о мужестве… сама не зная кого.
Я просидела там минут пять, глядя на зеленые лужайки и кадки с цветами на террасе.
На подъездной аллее снялся с места автомобиль.
Должно быть, капитан Сирл.
Сообщил свою новость Максиму и уехал.
Я поднялась и медленно пошла через холл в библиотеку.
Я не переставала перебирать в карманах ракушки, которые дал мне Бен.
Теперь я крепко сжала их в пальцах.
Максим стоял у окна.
Спиной ко мне.
Я задержалась у двери.
Он по-прежнему стоял отвернувшись.
Я вынула руки из карманов, подошла к нему, стала рядом.
Взяла его руку и прижала к своей щеке.
Он молчал.
Стоял, как стоял.
— Прости меня, — шепнула я. — Мне так стыдно, так стыдно…
Он не ответил.
Его ладонь была холодна как лед.
Я поцеловала ее, потом пальцы — один за другим.
— Я не хочу, чтобы это упало на тебя одного, — сказала я, — я хочу все с тобой разделить.
Я повзрослела, Максим, за одни сутки.
Детство осталось позади.
Он обнял меня одной рукой и крепко прижал к себе.
Моя сдержанность была сломлена, застенчивость — тоже.
Я стояла, уткнувшись лицом ему в плечо.
— Ты простил меня, да? — сказала я.
Наконец-то он заговорил:
— Простил, — сказал он.
— За что я должен тебя простить?
— За вчерашний вечер, — сказала я. — Ты думал, что я сделала это нарочно.
— А, это, — сказал он.
— Я и забыл.