Объявление в газете, интервью, все, что неизбежно идет вслед за смертью.
Завтраки, обеды, ужины, попытка казаться таким, как обычно, казаться в здравом уме.
Фрис, остальная прислуга, миссис Дэнверс.
Миссис Дэнверс, которой я не отважился отказать от места, потому что она могла что-то заподозрить, могла отгадать — никто так, как она, не знал Ребекку… Фрэнк, не отходивший от меня ни на шаг, рассудительный, сдержанный, благожелательный.
«Почему бы вам не уехать? — не раз говорил он.
— Я прекрасно управлюсь здесь один.
Уезжайте».
И Джайлс, и Би, милая, бестактная бедняжка Би.
«Ты жутко выглядишь, тебе надо показаться врачу».
Я должен был встречаться со всеми ними, зная, что каждое произнесенное мною слово — ложь.
Я продолжала крепко сжимать его руки.
Я наклонилась к нему близко, совсем близко.
— Я чуть было не рассказал тебе все однажды, — продолжал он, — в тот день, когда Джеспер убежал в бухту и ты вошла в домик поискать веревку.
Мы сидели с тобой здесь, в библиотеке, а потом Фрис и Роберт принесли чай.
— Да, я помню, — сказала я.
— Почему же ты ничего не сказал?
Мы могли быть вместе все это время.
Сколько же мы потеряли дней и недель!
— Ты держалась так отчужденно, — сказал он. — Вечно уходила в сад с Джеспером, бродила всюду одна.
Ты ни разу не подошла ко мне так, как сейчас.
— Почему ты мне не рассказал? — шептала я.
— Почему ты мне не рассказал?
— Я думал, что ты несчастлива, что тебе скучно, — сказал он.
— Ведь я намного старше тебя.
Мне казалось, тебе интереснее разговаривать с Фрэнком, чем со мной.
Ты была со мной такой странной, такой неловкой, дичилась меня.
— Как я могла подойти к тебе, когда я знала, что ты думаешь о Ребекке? — сказала я.
— Как могла просить тебя о любви, когда я знала, что ты все еще любишь Ребекку?
Он притянул меня к себе и заглянул в глубину моих глаз.
— О чем ты?
Что ты хочешь сказать? — спросил он.
Я стояла рядом с ним на коленях, выпрямив спину.
— Всякий раз, когда ты касался меня, я думала, что ты сравниваешь меня с Ребеккой.
Всякий раз, когда разговаривал со мной, глядел на меня, гулял вместе в саду, садился за стол обедать, я чувствовала, что ты говоришь сам себе:
«Я делал это с Ребеккой, и это, и это тоже». Он смотрел на меня с недоумевающим видом, словно не понимая.
— Так это и было, верно?
— О Боже! — сказал он.
Он отстранил меня, встал с кресла и принялся ходить по комнате, стиснув руки.
— Что с тобой?
В чем дело? — спросила я.
Он резко обернулся и посмотрел на меня — я все еще сидела на полу, сжавшись в комок.
— Ты думала, что я люблю Ребекку? — сказал он.
— Ты думаешь, я убил ее из ревности?
Я ее ненавидел, говорю тебе, наш брак был фарсом с первого дня.
Она была порочная, жестокая, развратная, испорченная до мозга костей женщина.
Мы никогда не любили друг друга; никогда, ни одной минуты не были счастливы.
Ребекка не знала, что такое любовь, нежность, порядочность.
Она была даже не совсем нормальна.
Я сидела на полу, обхватив колени руками, не сводя с него глаз.
— О, конечно, она была умна, — продолжал Максим.