Вернулся Максим.
— Началось, — медленно сказал он.
— О чем ты?
Что случилось? — сказала я, вдруг похолодев.
— Это был репортер, — сказал он. — Из «Каунти Кроникл».
Правда ли, спросил он, что нашли яхту покойной миссис де Уинтер?
— Что ты ему сказал?
— Я сказал: да, нашли какую-то яхту, но это все, что нам известно.
Возможно, это вовсе не ее яхта.
— Это все, что он спросил?
— Нет.
Он спросил, могу ли я подтвердить слух, будто в каюте яхты обнаружено тело.
— О Боже!
— Да.
Кто-то проболтался.
Не Сирл, в этом я не сомневаюсь.
Водолаз. Один из его дружков.
Этим людям рта не заткнешь.
Завтра утром будет знать весь Керрит.
— Что ты ему сказал насчет тела?
— Сказал, что я ничего об этом не знаю.
Мне нечего сообщить газетам.
И я буду ему весьма обязан, если он не станет мне больше звонить.
— Это его обозлит.
Они ополчатся против тебя.
— Я иначе не могу.
Я не делаю сообщений в газетах.
Я не допущу, чтобы писаки звонили сюда и задавали мне вопросы.
— Они могут пригодиться нам, — сказала я.
— Если дойдет до драки, я буду драться один, — сказал он.
— Мне не нужна их помощь.
— Этот репортер позвонит кому-нибудь другому, — сказала я.
— Доберется до полковника Джулиана или капитана Сирла.
— Ну, от них он не много добьется, — сказал Максим.
— Если бы мы могли что-нибудь предпринять! — сказала я. — Сколько времени впереди, а мы сидим сложа руки и ждем завтрашнего утра!
— Ничего другого нам не остается, — сказал Максим.
Мы все еще были в библиотеке.
Максим взял в руки книгу, но я знала, что он не читает.
Он то и дело поднимал голову и прислушивался, точно ему казалось, что звонит телефон.
Но телефон молчал.
Нас никто больше не тревожил.
Как обычно, мы переоделись к обеду.
Казалось невероятным, что всего лишь вчера в это самое время я надевала белое маскарадное платье и, сидя перед трюмо, прилаживала на голове парик.
Старый, давно забытый сон, дурной сон, о котором вспомнишь спустя много месяцев, сомневаясь в собственной памяти, не веря самой себе.
Мы пообедали.
За столом прислуживал Фрис, уже вернувшийся из города.
По его лицу ничего нельзя было сказать.
Интересно, был ли он в Керрите, слышал ли уже что-нибудь?
После обеда мы вернулись в библиотеку.
Мы почти не разговаривали.