Полковник Джулиан подошел ко мне, стал рядом у окна.
— Весьма прискорбная история, миссис де Уинтер, — мягко сказал он.
— Я так вам сочувствую, вам и вашему супругу.
— Спасибо, — сказала я.
И поднесла к губам рюмку с хересом.
Затем быстро поставила ее обратно на стол.
Я испугалась, что полковник заметит, как дрожит у меня рука.
— Самое неприятное то, что ваш супруг опознал то, первое тело год назад, — сказал полковник.
— Я не вполне вас понимаю.
— Так вы не слышали, значит, о том, что мы нашли сегодня утром? — сказал он.
— Я знаю, что в каюте лежало тело.
Водолаз нашел какое-то тело, да?
— Да, — сказал он.
Затем, оглянувшись через плечо в холл: — Боюсь, это она; в этом нет никаких сомнений, — сказал он, понизив голос.
— Я не хочу вдаваться в подробности, но там было достаточно данных, чтобы ваш супруг и доктор Филлипс опознали ее.
Он вдруг замолчал и отошел от меня.
В комнату вернулись Максим с Фрэнком.
— Ленч готов, прошу к столу, — сказал Максим.
Я первая вышла в холл. Сердце, оцепеневшее, тяжелое, камнем лежало в груди.
Полковник сел справа от меня, Фрэнк слева.
Я не глядела на Максима, Фрис и Роберт внесли первую перемену.
Мы говорили о погоде.
— В «Таймсе» писали, что в Лондоне было больше двадцати семи градусов, — сказал полковник Джулиан.
— Неужели? — сказала я.
— Да.
Должно быть, ужасно для бедняг, которые не могут выехать за город.
— О да!
— В Париже бывает еще жарче, чем в Лондоне, — сказал Фрэнк.
— Помню, я провел как-то в Париже дня три в середине августа. Было невозможно спать.
Во всем городе — ни глотка свежего воздуха.
Градусник показывал тридцать два градуса.
— Ну, эти французы ведь спят с закрытыми окнами, да? — сказал полковник Джулиан.
— Не знаю, — сказал Фрэнк.
— Я останавливался в отеле.
Там останавливаются в основном американцы.
— Вы, конечно, хорошо знаете Францию, миссис де Уинтер? — спросил полковник Джулиан.
— О нет, не очень, — сказала я.
— Да? А я почему-то думал, что вы прожили там много лет.
— Нет, — сказала я.
— Она жила в Монте-Карло, когда я встретил ее, — сказал Максим.
— Но ведь Монте-Карло не Франция, не так ли?
— Пожалуй, нет, — сказал полковник. — Там, верно, встретишь людей со всего света?
Говорят, побережье очень красиво.
— Очень, — сказала я.
— Не такое суровое и дикое, как здесь?
А все равно, я знаю, какое из двух я бы выбрал.
Если хочешь как следует обосноваться, лучше Англии места нет.
Только здесь, у нас, чувствуешь твердую почву под ногами.
— Возможно, французы говорят то же самое в отношении Франции.
— О, без сомнения, — сказал полковник Джулиан.