— Это там, где делают кари? — спросила я.
— Да, нас угощали очень вкусным кари в Сингапуре.
— Люблю кари, — сказал Фрэнк.
— А то, что вы едите в Англии, и кари назвать нельзя, — сказал полковник.
Со стола убрали тарелки.
Подали суфле и миску с фруктовым салатом.
— У вас, верно, малина тоже кончается, — сказал полковник Джулиан.
— Ее было в это лето как никогда много.
Мы наготовили большой запас малинового джема.
— А я не очень люблю малиновый джем, — сказал Фрэнк. — Слишком много зернышек.
— Вот заезжайте к нам и попробуйте.
Посмотрим, сколько вы найдете зернышек.
— В этом году в Мэндерли большой урожай яблок, — сказал Фрэнк.
— Я говорил на днях Максиму, что мы побьем рекорд.
Сможем отправить массу яблок в Лондон.
— Вы считаете, это окупает себя? — сказал полковник Джулиан. — Ведь надо платить за сверхурочную работу, паковать, грузить, везти в город. Имеет это смысл?
— Еще какой!
— Очень интересно.
Я должен рассказать жене.
На суфле и фруктовый салат не понадобилось много времени.
Появился Роберт с сыром и печеньем, спустя несколько минут — Фрис с кофе и сигаретами.
Затем оба вышли из комнаты и прикрыли дверь.
Мы молча пили кофе.
Я не отрывала глаз от чашки.
— Я говорил вашей супруге перед ленчем, де Уинтер, — начал полковник Джулиан, вернувшись к первоначальному спокойному и доверительному тону, — что самым неудачным во всем этом прискорбном деле является то, что вы опознали первое тело.
— Да, весьма.
— Мне кажется, при сложившихся тогда обстоятельствах ошибка эта была только естественной, — быстро проговорил Фрэнк.
— Максиму написали из Эджкума, попросили его приехать, исходя из того, что это тело — тело миссис де Уинтер.
Максим был в очень тяжелом состоянии.
Я хотел поехать с ним, но он отказался.
Он был не в форме, он просто ничего не соображал.
— Глупости, я был в прекрасной форме.
— Ну, какой смысл сейчас об этом спорить? — сказал полковник Джулиан.
— Вы ошиблись при первом опознании, и вам остается одно — признать эту ошибку.
Сейчас ведь нет никаких сомнений.
— Нет, — сказал Максим.
— Я бы с радостью избавил вас от дознания, но боюсь, что это невозможно.
— Естественно, — согласился Максим.
— Не думаю, что процедура займет много времени, — сказал полковник.
— Сначала вы подтвердите опознание нового тела, а затем мы вызовем Тэбба, который, как вы говорите, переделывал яхту, когда покойная миссис де Уинтер привела ее из Франции, чтобы он дал показания относительно того, была ли яхта в исправности, когда она вышла из его дока, и все ли там было в порядке.
Чистая проформа, сами знаете.
Но без нее не обойтись.
Меня волнует другое — проклятая гласность, которую получит все дело.
Так досадно, так неприятно для вас и вашей супруги.
— Не беспокойтесь, мы все понимаем.
— Надо же было этому проклятому пароходу сесть на мель именно здесь, — сказал полковник Джулиан, — если бы не он, все бы оставалось, как было.
— Да, — сказал Максим.
— Единственное утешение — мы теперь знаем, что смерть бедной миссис де Уинтер была внезапной и быстрой, а не долгий и томительный кошмар, как все полагали.
Сейчас ведь и вопроса не может быть о попытке плыть до берега.
— Никакого.