Какое право он имеет присутствовать на дознании?
— Он был ее двоюродный брат.
— Мне не нравится, что он и миссис Дэнверс сидят там и слушают показания.
Я не доверяю им, Фрэнк.
— Я тоже.
— Они могут сделать что-нибудь, они могут причинить нам вред.
И опять Фрэнк не ответил.
И я поняла, что его преданность Максиму не позволяет ему обсуждать все это даже со мной.
Он не знал, насколько я в курсе дела.
Да и я не могла с уверенностью сказать, насколько в курсе дела он.
Мы были союзниками, мы сидели бок о бок, и мы не могли взглянуть друг другу в лицо.
Ни один из нас не осмеливался пойти на риск и открыться другому.
Вот мы уже миновали ворота у сторожки и покатили по длинной извилистой узкой подъездной аллее к дому.
Я впервые заметила, что начали расцветать гортензии, их голубые головки высовывались из зеленой листвы.
При всей их красоте в них было что-то мрачное, траурное, они были похожи на венки, жесткие искусственные венки под стеклянными колпаками, которые встречаешь на кладбищах во Франции.
Они стояли по обе стороны аллеи от ее начала и до конца, голубые, одинаковые, как зеваки, выстроившиеся с двух сторон улицы, чтобы поглазеть на нас.
Наконец впереди показался дом, аллея описала широкую дугу, и мы подкатили к дверям.
— Вы теперь управитесь одна? — спросил Фрэнк.
— Вам бы сейчас лечь, а?
— Да, — сказала я. — Лягу, пожалуй.
— Я вернусь в Лэньон, я могу понадобиться Максиму.
Больше он ничего не сказал.
Быстро сел в машину и уехал.
Он может понадобиться Максиму.
Почему он сказал, что может понадобиться Максиму?
Вероятно, коронер захочет его тоже о чем-нибудь спросить. Или нет?
О том вечере больше года назад, когда Максим обедал у Фрэнка.
Спросит, видел ли кто-нибудь, как Максим от него ушел.
Захочет узнать, видел ли кто-нибудь Максима, когда он вернулся домой.
Знали ли слуги о том, что он дома?
Может ли кто-нибудь подтвердить, что Максим сразу разделся и лег спать?
Вероятно, вызовут миссис Дэнверс.
Предложат ей дать показания.
Максиму будет все трудней держать себя в руках, он будет становиться все бледнее…
Я вошла в холл.
Поднялась к себе в спальню и легла на кровать, как посоветовал Фрэнк.
Прижала ладони к глазам.
Передо мной стояла та комната, те лица.
Морщинистое, сосредоточенное, несимпатичное лицо коронера в пенсне в золотой оправе.
«Я веду это дознание не для своего развлечения».
Медлительный, дотошный, обидчивый.
О чем там сейчас говорят?
Что там сейчас происходит?
Что, если какое-то время спустя Фрэнк вернется один?
Я не знала, что бывает в таких случаях.
Не знала, что надо делать.
Я вспомнила снимки в газетах, люди выходили из подобных мест, и их забирали.
Что, если Максима заберут?
Меня к нему не пустят.
Не разрешат его повидать.