Как перекладка балласта в другое место влияет на остойчивость судна?
Может ли женщина без посторонней помощи переложить балласт?
Плотно ли закрывалась дверь в каюту?
Какое требуется давление воды, чтобы ее открыть?
Я думал, я сойду с ума.
Но я держал себя в руках.
Когда я увидел тебя там, у двери, это напомнило мне, как следует себя вести.
Если бы ты не потеряла тогда сознание, я бы ни за что не выдержал.
Это как следует встряхнуло меня.
Я теперь точно знал, что я скажу.
Я все время глядел на Хорриджа, ни разу не отвел глаз от его тощей тупой физиономии и этого золотого пенсне.
Я буду помнить ее до своего смертного часа.
Я устал, любимая, так устал, что не в состоянии ни видеть, ни слышать, ни чувствовать.
Он сел на диван у окна.
Наклонился вперед, сжав виски руками.
Я подошла и села рядом.
Через несколько минут вошел Фрис, за ним Роберт со складным чайным столиком.
Последовал торжественный ритуал, происходивший каждый день — раздвинулись ножки, закрепились откидные доски, легла белоснежная скатерть, стали на привычное место серебряный заварной чайник и чайник с кипятком, под которым мерцал язычок спиртовки.
Лепешки, сандвичи, кексы трех сортов.
Джеспер сидел перед столом, стуча время от времени хвостом о пол, глаза с ожиданием смотрели на меня.
Смешно, думала я, что значит сила привычки — что бы ни случилось, мы делаем то же, что всегда, разыгрываем те же сцены: едим, спим, умываемся.
Даже в самые критические моменты нашей жизни мы не в силах освободиться от плена рутины.
Я налила Максиму чай, отнесла к нему на диван, дала ему лепешку, намазала маслом другую, себе.
— Где Фрэнк? — спросила я.
— Ему надо было поехать поговорить с приходским священником.
Я бы тоже поехал, но я хотел вернуться поскорей к тебе.
Я все думал, как ты сидишь тут одна, считая минуты, не зная, что нас ожидает.
— Зачем к священнику?
— Сегодня должно кое-что произойти, — сказал Максим.
— В церкви.
Я тупо глядела на него.
А потом поняла.
Они собирались хоронить Ребекку.
Собирались привезти ее из морга.
— Мы договорились на шесть тридцать, — сказал он.
— Знают только Фрэнк, полковник Джулиан, священник и я.
Никто не будет болтаться вокруг.
Мы договорились об этом еще вчера.
Решение суда ничего не изменило.
— Когда ты должен ехать?
— Я встречаюсь с ними у церкви в двадцать пять минут седьмого.
Я ничего не сказала.
Продолжала пить чай.
Максим положил обратно сандвич, даже не откусив.
— Все еще очень жарко, да? — сказал он.
— Будет гроза, — сказала я.
— Но она никак не начнется.
Только отдельные капли время от времени.
Висит в воздухе.
А начаться не может.