— Когда я выезжал из Лэньона, гремел гром, — сказал Максим. — Небо было черное, как чернила.
Господи, хоть бы уж поскорей полил дождь!
Птицы на деревьях примолкли.
По-прежнему было темно.
— Я так не хочу, чтобы ты снова уезжал, — сказала я.
Максим не ответил.
Он выглядел усталым. Смертельно усталым.
— Мы обо всем поговорим вечером, когда я вернусь, — немного погодя сказал он.
— Нам так много надо вместе сделать.
Нам надо все начать сначала.
Я был тебе очень плохим мужем, хуже нельзя.
— Нет, — сказала я.
— Нет, хорошим, самым лучшим.
— Мы начнем с самого начала, когда все это будет позади.
Мы справимся, ты и я.
Нас будет двое.
Прошлое не сможет причинить нам вреда, раз мы будем вместе.
И у тебя родятся дети…
Но вот он взглянул на часы.
— Десять минут седьмого, — сказал он.
— Мне надо ехать.
Я скоро вернусь, это займет не более получаса.
Нам надо только спуститься в фамильный склеп под нашей церковью.
Я задержала его руку.
— Я поеду с тобой.
Мне все равно.
Разреши мне поехать с тобой.
— Нет, — сказал он.
— Нет, я этого не хочу.
И вышел из комнаты.
Я услышала шум колес на подъездной аллее.
Вскоре он затих вдали, и я поняла, что Максим уехал.
Вошел Роберт, чтобы убрать со стола.
В точности, как в любой другой день.
Привычный распорядок был не изменен.
А если бы Максим не вернулся из Лэньона, все тоже осталось бы прежним?
Стоял бы здесь Роберт, как всегда, без всякого выражения на бараньем лице, сметал бы крошки с белоснежной скатерти, складывал столик, выносил из комнаты?
Когда Роберт ушел, в библиотеке стало очень тихо.
Я представила их в церкви, увидела, как они проходят в одну дверь, затем в другую, как спускаются по лестнице в склеп.
Я никогда не была в фамильном склепе.
Видела однажды только дверь.
Интересно, как он выглядит, там что — гробы стоят в ряд или как?
Гроб отца Максима и гроб его матери.
Интересно, что сделают с гробом той, другой женщины, который поместили туда по ошибке.
Кто она, эта бедная неприкаянная душа, никому не нужная женщина, выброшенная на берег ветром и приливом?
Теперь там будет стоять другой гроб.
Теперь в склепе будет лежать Ребекка.
Может быть, в эту самую минуту священник служит панихиду, а Максим, Фрэнк и полковник Джулиан стоят рядом с ними?
Ибо прах ты и в прах возвратишься.
Ребекка потеряла для меня всякую реальность.