Я приехал сюда и остановился в трактире за Керритом.
Связался с миссис Дэнверс.
Она сказала мне, что тело в каюте — Ребекка.
Но и тогда еще я думал, как все, что первое тело было опознано по ошибке, что Ребекка каким-то образом поймала сама себя в ловушку, когда спустилась в каюту за курткой.
Так. Как вам известно, я был сегодня на дознании.
Все шло гладко, не правда ли, пока не появился Тэбб.
Что ты можешь сказать в ответ на его показания, Макс, старина? Вот что я хотел бы знать. Насчет дыр в днище и открытых кингстонов?
— Вы что думаете, — медленно произнес Максим, — что после многочасовых разговоров сегодня днем я захочу начинать все сначала… с вами?
Вы слышали показания, вы слышали вердикт присяжных.
Это удовлетворило коронера. Придется удовлетвориться и вам.
— Самоубийство, да? — сказал Фейвел.
— Ребекка кончает с собой.
Как раз в ее духе, по-твоему?
А ты знал, что я получил от нее записку?
Я сохранил ее, это были ее последние строки ко мне.
Сейчас я ее прочитаю.
Думаю, тебе будет интересно.
Фейвел вынул из кармана лист бумаги.
Я узнала узкий, острый косой почерк.
«Я пыталась дозвониться до тебя из города, но никто не отвечал, — читал он.
— Я выезжаю сейчас в Мэнди.
Буду весь вечер внизу. Если получишь эту записку вовремя, достань машину и сразу же приезжай.
Я проведу на берегу всю ночь и оставлю для тебя дверь открытой.
Мне надо тебе что-то сказать, и как можно скорее.
Ребекка».
Он положил записку обратно в карман.
— Когда собираются кончать жизнь самоубийством, вряд ли пишут такие вещи, согласен? — сказал он.
— Записка ждала меня дома, когда я вернулся часа в четыре утра.
Я и понятия не имел, что Ребекка будет в тот день в Лондоне, иначе я бы обязательно ее разыскал.
Как назло, я был приглашен на вечеринку.
Когда я прочел записку, я решил, что уже слишком поздно мчаться сейчас в Мэндерли, ведь туда часов шесть езды.
Я лег спать, решив, что днем я ей позвоню.
Так я и сделал.
Около полудня.
И узнал, что Ребекка утонула.
Он сидел и пристально глядел на Максима.
Все молчали.
— Представь, что коронер прочитал бы сегодня днем эту записку. Тебе было бы тогда потруднее вывернуться, не так ли, Макс, старина? — сказал Фейвел.
— Так почему же вы не встали и не дали ему ее? — сказал Максим.
— Спокойно, дружище, спокойно.
Что толку выходить из себя.
Я не хочу тебя губить, Макс.
Бог свидетель, ты никогда не был мне другом, но я не таю против тебя зла.
Все мужья красивых женщин ревнивы, верно?
И некоторые из них не могут удержаться, чтобы не изобразить из себя Отелло.
Так уж они устроены.
Я их не виню.
Я их жалею.
Я, знаете, социалист в своем роде, мне непонятно, почему мужчины не могут делиться своими женщинами, вместо того чтобы их убивать.
Не все ли равно?