Полковник Джулиан пожал плечами.
Я заметила, что Фрэнк бросил на Максима вопросительный взгляд.
Максим ничего не сказал.
Он наблюдал за Фейвелом.
Я вдруг догадалась, что тот имеет в виду.
Я знала, о ком он говорит.
Испуг, ужас озарил все внезапной вспышкой света, и я поняла, что он прав.
В ту ночь на берегу был человек, который все видел.
В памяти всплыли короткие фразы, отдельные слова.
Слова, в которых не было смысла, фразы, которые я считала обрывками туманных мыслей в мозгу бедного идиота:
«Она там, внизу, да?
Она не вернется?»,
«Я никому не говорил»,
«Они не найдут ее там, да?»,
«Рыбы уже ее съели, да?»,
«Она никогда не вернется, да?».
Бен знал.
Бен видел.
Бен, полоумный Бен был свидетелем и помнил все, что там произошло.
В ту ночь он прятался в лесу.
Видел, как Максим отвел яхту от причала и вернулся потом в ялике, один.
Я почувствовала, как кровь отхлынула у меня с лица, и откинулась на спинку стула.
— Тут есть один местный дурачок, который часто бывает на берегу, — сказал Фейвел.
— Он вечно околачивался там, когда я приезжал к Ребекке.
Не раз попадался мне на глаза.
В жаркие ночи он и спал там — в лесу или у воды.
У него не все дома, сам он никуда не заявит.
Но я заставлю его развязать язык, если он видел что-нибудь в ту ночь.
А он наверняка видел, будь я проклят, если не так.
— Кто это?
О ком он толкует? — спросил полковник Джулиан.
— Должно быть, он имеет в виду Бена, — сказал Фрэнк, снова взглянув на Максима.
— Это сын одного из наших арендаторов.
Но он не отвечает за то, что говорит или делает.
Он идиот с рождения.
— Какое, черт подери, это имеет значение? — сказал Фейвел.
— У него есть глаза, так?
Он знает, что он видит.
С него требуется одно: отвечать «да» или «нет».
Что, сдрейфили?
Теперь вы все уже не так уверены в успехе?
— Можно добраться как-нибудь до этого парня и поговорить с ним? — спросил полковник.
— Конечно, — ответил Максим.
— Фрэнк, скажите Роберту, чтобы он съездил на машине к матери Бена и привез его сюда.
Фрэнк в нерешительности топтался на месте.
Взглянул на меня краешком глаза.
— Идите же, Бога ради, — сказал Максим.
— Нам надо покончить со всей этой историей, да побыстрее.
Фрэнк вышел из комнаты.
Я почувствовала, как под сердцем шевельнулась прежняя сосущая боль.