В том, как он касался губами стакана, было что-то чувственное, отвратительное.
Его губы прижимались к стакану каким-то особенным образом.
На челюсти, там, где Максим ударил его, было темно-красное пятно.
Максим снова повернулся к нему спиной и отошел к окну.
Я глянула на полковника Джулиана и увидела, что он смотрит на Максима, смотрит пристально, испытующе.
У меня учащенно забилось сердце.
Почему у полковника Джулиана такой взгляд?
Неужели он начал задавать себе некоторые вопросы, начал что-то подозревать?
Максим не видел этого.
Он глядел в окно.
Дождь по-прежнему лил, не переставая, прямыми, ровными струями.
Шум воды заполнил комнату.
Фейвел допил виски и поставил стакан на столик возле дивана.
Он не глядел ни на кого из нас. Сидел, уставясь в пол перед собой. Слышалось лишь его тяжелое дыханье.
В комнатке за библиотекой зазвонил телефон.
На одной пронзительной, режущей уши ноте.
Фрэнк вышел, чтобы ответить на звонок.
Сразу же вернулся и посмотрел на полковника Джулиана.
— Это ваша дочь. Они хотят знать, ждать ли вас с обедом?
Полковник Джулиан нетерпеливо махнул рукой.
— Скажите, чтобы они начинали. Скажите, я не знаю, когда вернусь.
— Он взглянул на часы.
— Надо же было додуматься сюда позвонить, — пробурчал он. — Нашла время…
Фрэнк взял трубку — передать то, что просил полковник.
Я представила себе его дочь у другого конца прохода.
Верно, та самая, что играет в гольф.
Представила, как она кричит сестре:
«Па говорит, чтобы мы начинали без него.
Что он там делает, хотела бы я знать.
Бифштекс превратится в подошву!»
Мы испортили им весь вечер.
Нарушили заведенный в доме порядок.
Разрозненные нити цеплялись одна за другую, и все оттого, что год назад Максим убил Ребекку.
Я поглядела на Фрэнка.
У него было бледное, застывшее лицо.
— Я слышал, как подъехала машина. Это вернулся Роберт, — сказал он полковнику Джулиану.
— Окно той комнаты выходит на подъездную аллею.
Он поспешил из библиотеки в холл.
Фейвел поднял голову.
Затем встал на ноги и уставился на дверь.
На его лице появилась угрожающая ухмылка.
Дверь отворилась, появился Фрэнк.
Обернулся к кому-то в холле.
— Все в порядке, Бен, — спокойно сказал он.
— Мистер де Уинтер хочет дать тебе сигарет.
Не бойся.
В библиотеку неуклюже вошел Бен, держа в руках зюйдвестку.
У него был непривычный, какой-то раздетый вид.
Только сейчас я поняла, что он обрит наголо.
С непокрытой головой он был чужим, страшным.