Не знаю, по какой причине, возможно, потому что мы всегда встречались с ней наедине и по сравнению со мной она была высокой и сухопарой, но сейчас мне показалось, что миссис Дэнверс уменьшилась в размерах, съежилась, высохла, и на Фейвела, Фрэнка и Максима, как я заметила, ей приходится смотреть снизу вверх.
Она встала у двери, сложив руки на груди и переводя взгляд с одного на другого.
— Добрый вечер, миссис Дэнверс, — сказал полковник Джулиан.
— Добрый вечер, сэр, — сказала миссис Дэнверс.
Все тот же мертвый, безучастный голос, который я слышала так часто.
— Миссис Дэнверс, я хочу задать вам вопрос, — сказал полковник Джулиан. — И вопрос этот вот какой: знаете ли вы, в каких отношениях находились покойная миссис де Уинтер и мистер Фейвел?
— Они были двоюродные брат и сестра.
— Я имел в виду не родственные отношения, миссис Дэнверс, — сказал полковник Джулиан, — а куда более близкие.
— Боюсь, я не понимаю вас, сэр.
— Брось, Дэнни, — сказал Фейвел, — ты прекрасно знаешь, черт побери, куда он клонит.
Я все выложил полковнику Джулиану, но он, по-видимому, мне не верит.
Мы с Ребеккой были любовниками много лет подряд, не так ли?
Она любила меня, разве нет?
Миссис Дэнверс молча глядела на него несколько секунд, в ее взгляде мелькнуло презрение.
— Разумеется, нет, — сказала она. Я не поверила своим ушам.
— Послушай, ты, старая дура… — начал Фейвел, но миссис Дэнверс прервала его:
— Она не любила вас, она не любила мистера де Уинтера.
Она не любила ни одного мужчину.
Она ни в грош не ставила ни одного из вас.
Она была выше любви.
Лицо Фейвела залила краска гнева.
— Послушай!
Разве она не спускалась тропинкой к морю ночь за ночью на свиданье со мной?
Разве ты не ждала ее здесь до утра?
Разве не проводила она все субботы и воскресенья со мной в Лондоне?
— Ну и что из того? — сказала миссис Дэнверс с неожиданным жаром.
— Почему бы ей не поразвлечься?
Любовная игра и была для нее игрой, не больше.
Она сама мне говорила.
Это забавляло ее, потешало, уж кому и знать, как не мне!
Она смеялась над вами, как и над всеми остальными.
Я помню, как она приходила и буквально каталась по постели от смеха; все вы ей были смешны, все до единого!
В этом внезапном потоке слов было что-то ужасное, ужасное и неожиданное.
Все во мне восставало против них, хотя я знала это и раньше.
Максим побледнел как полотно.
Фейвел тупо глядел на нее, словно не понимая, о чем она говорит.
Полковник Джулиан щипал усы.
Несколько минут все молчали.
Слышался только неумолчный шум дождя.
И тут миссис Дэнверс зарыдала.
Так же, как в то утро в спальне Ребекки.
Я не могла глядеть на нее.
Я отвернулась.
Никто ничего не сказал.
В комнате раздавались лишь два звука — шум дождя и рыдания миссис Дэнверс.
Мне хотелось завизжать.
Хотелось выбежать из комнаты и визжать без передышки.
Никто не тронулся с места, не подошел к ней, не помог.
Она продолжала рыдать.
Наконец — казалось, прошла целая вечность — миссис Дэнверс попыталась овладеть собой.