Постепенно рыдания замолкли.
Она стояла совершенно недвижно, лишь подергивалось лицо да руки крепче вцепились в черное платье.
Наконец она совсем стихла.
И тут заговорил полковник Джулиан, негромко и неторопливо.
— Миссис Дэнверс, вам не приходило в голову, по какой причине, пусть самой маловероятной, миссис де Уинтер могла лишить себя жизни?
Миссис Дэнверс конвульсивно сглотнула, покачала головой.
— Нет, — ответила она, все еще не выпуская платье из рук.
— Нет.
— Видите, — быстро сказал Фейвел.
— Не могла она наложить на себя руки.
Дэнни знает это не хуже меня.
Я вам уже говорил.
— Помолчите-ка, — сказал полковник Джулиан.
— Дайте миссис Дэнверс время подумать.
Мы все согласны с тем, что, на первый взгляд, эта мысль кажется абсурдной, что об этом просто не может быть речи.
Я не оспариваю достоверность вашей записки.
Она не вызывает сомнений.
Миссис де Уинтер написала эту записку в те часы, которые она провела тогда в Лондоне.
Было нечто, чем она хотела поделиться с вами.
Возможно, если бы мы знали, что это такое, мы получили бы ответ на наш вопрос, раскрыли эту страшную тайну.
Дайте миссис Дэнверс прочитать записку.
Может быть, ей удастся пролить на нее какой-то свет.
Фейвел пожал плечами.
Пошарил рукой в кармане и, вытащив письмо, бросил его к ногам миссис Дэнверс.
Она наклонилась и подняла его.
Мы глядели, как она читает записку, шевеля губами.
Она прочитала ее дважды.
Затем покачала головой.
— Бесполезно, — сказала она.
— Я не знаю, что Ребекка имела в виду.
Если бы это было что-нибудь важное, она сперва рассказала бы мне, а уж потом мистеру Джеку.
— Вы не видели ее той ночью?
— Нет, меня не было в доме.
Я провела полдня и вечер в Керрите.
Никогда не прощу себе этого.
Никогда, до моего смертного часа.
— Значит, вы не знаете, что было у нее на уме, миссис Дэнверс, и не можете предложить никакой разгадки?
Слова «я должна что-то тебе рассказать» ничего вам не говорят?
— Нет, — сказала она.
— Нет, сэр, совершенно ничего.
— Кому-нибудь известно, как она провела тот день в Лондоне?
Никто не ответил.
Максим покачал головой.
Фейвел негромко выругался.
— Послушайте, она оставила записку у меня на квартире в три часа дня, — сказал он.
— Швейцар видел ее.
От меня она, верно, поехала прямиком сюда и гнала машину, как сумасшедшая.
— С двенадцати до половины второго миссис де Уинтер была в парикмахерском салоне, — сказала миссис Дэнверс.
— Я помню это, потому что в начале недели звонила отсюда в Лондон и записывала ее на эти часы.
Точно помню.