— Можете не волноваться, — сказал Фейвел, и его губы расползлись в ухмылке.
— Я буду трезв.
Трезв, как тот судья, что через три месяца прочитает Максу смертный приговор.
Я думаю, что в конечном итоге этот доктор Бейкер окажется свидетелем в мою пользу.
Он посмотрел по очереди на каждого из нас и стал смеяться.
Я полагаю, он тоже наконец понял, что означал этот визит к врачу.
— Ну, — сказал он. — Так в котором часу мы выезжаем завтра утром?
Полковник Джулиан посмотрел на Максима.
— Когда вы будете готовы?
— В любое время, какое вы назовете.
— В девять?
— В девять.
— Кто гарантирует, что он не смоется ночью? — сказал Фейвел.
— Ему только и надо, что дойти до гаража и сесть в машину.
— Вам достаточно моего слова? — сказал Максим, оборачиваясь к полковнику Джулиану.
И в первый раз полковник заколебался.
Я увидела, что он взглянул на Фрэнка.
Максим вспыхнул.
На лбу забилась жилка.
— Миссис Дэнверс, — медленно сказал он. — Вас не затруднит, когда мы с миссис де Уинтер ляжем сегодня спать, подняться к нашей спальне и запереть дверь снаружи?
А в семь утра нас разбудить?
— Хорошо, сэр, — сказала миссис Дэнверс.
Она по-прежнему не сводила с него глаз, пальцы ее по-прежнему теребили черное платье.
— Ну и прекрасно, — резко сказал полковник Джулиан.
— Я думаю, нам больше нечего обсуждать.
Буду здесь завтра ровно в девять утра.
У вас найдется для меня место в машине, де Уинтер?
— Да, — сказал Максим.
— А Фейвел поедет следом в своей?
— Повисну на хвосте, приятель, на самом хвосте.
Полковник Джулиан подошел ко мне и взял в свои мою руку.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— Вы знаете, как я вам сочувствую во всей этой истории, нет нужды об этом говорить.
Заставьте мужа лечь сегодня пораньше, если сможете.
Нам предстоит долгий день.
Он задержал мою руку на несколько мгновений, затем отвернулся.
Любопытно было, как он избегал смотреть мне в глаза, смотрел все время на подбородок.
Фрэнк открыл дверь, и полковник вышел.
Фейвел наклонился к столу и набил портсигар сигаретами из стоявшей там коробки.
— Меня, верно, не будут уговаривать остаться к обеду? — сказал он.
Никто не ответил.
Он закурил сигарету, выпустил в воздух облако дыма.
— Что ж, значит, тихий вечерок в трактире на шоссе, — сказал он, — а буфетчица там косая.
Веселенькая ночка у меня впереди.
Неважно, буду мечтать о завтрашнем дне.
Спокойной ночи, Дэнни, старушка! Не забудь покрепче запереть дверь в спальню.
Он подошел ко мне и протянул руку.
Я, как глупая девчонка, спрятала руки за спину.
Он расхохотался и отвесил мне поклон.
— Ну, не безобразие ли это? — сказал он.