У Бейкеров есть друзья в Швейцарии.
Доктор Бейкер вернулся в комнату, держа в руках большую книгу и ящик с карточками.
Поставил их на стол.
— Я принес картотеку прошлого года, — сказал он.
— Я тут еще ничего не просматривал, после того как мы переехали.
Я оставил практику всего полгода назад.
Он раскрыл книгу и начал переворачивать страницы.
Я как завороженная следила за ним.
Конечно же, он найдет ее.
Это был только вопрос времени, вопрос секунд.
— Седьмое, восьмое, десятое, — бормотал он, — тут ничего.
Двенадцатое, вы говорите?
В два часа?
Ага!
Все замерли.
Впились глазами в его лицо.
— Двенадцатого, в два часа, у меня была на приеме некая миссис Дэнверс, — сказал он.
— Дэнни?
Какого черта… — начал Фейвел, но Максим резко прервал его.
— Так и есть, она назвалась чужим именем, — сказал он.
— Это было ясно с самого начала.
Теперь вы вспомнили этот визит, доктор Бейкер?
Но доктор уже рылся в своей картотеке.
Я видела, как его пальцы нырнули в отделение, отмеченное буквой «Д».
Он нашел то, что искал, почти сразу.
Быстро пробежал глазами свою запись.
— Да, — медленно сказал он.
— Да, теперь я вспомнил эту миссис Дэнверс.
— Высокая, стройная, темноволосая, очень красивая, — сказал полковник Джулиан.
— Да, — сказал доктор Бейкер.
— Да, да.
Он перечитал историю болезни и положил карточку обратно в ящик.
— Конечно, — сказал он, взглянув на Максима, — я нарушаю профессиональную этику. Надеюсь, вы это понимаете?
Мы храним тайны своих пациентов так же свято, как духовник — тайны исповеди.
Но ваша жена умерла, и я вполне понимаю, что создались исключительные обстоятельства.
Вы хотите знать, не могу ли я указать причину, побудившую вашу жену лишить себя жизни.
Думаю, что могу.
Женщина, назвавшая себя миссис Дэнверс, была очень тяжело больна.
Он приостановился.
Поглядел по очереди на каждого из нас.
— Я прекрасно ее помню, — сказал он и снова обернулся к картотеке.
— Впервые она обратилась ко мне за неделю до названного вами числа.
Она жаловалась на определенные симптомы, и я сделал рентгеновские снимки.
Что они показали, я и должен был сообщить ей во время второго визита.
Самих снимков здесь нет, но есть их описание.
Я помню, как она стояла у меня в кабинете и протягивала руку за снимками.
«Я хочу знать правду, — сказала она.
— Мне не нужны утешения и врачебный такт.
Если я обречена, так прямо и говорите». Он снова замолчал и поглядел на картотеку.
Я ждала.