Ну что ж, всего вам обоим хорошего.
Не утомляйтесь слишком… У нас был тяжелый день.
Он вошел в ворота, поднялся по ступеням.
Я увидела, как к окну подошла женщина, улыбнулась, помахала рукой.
Мы доехали до поворота и свернули на шоссе.
Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.
Теперь, когда мы наконец остались одни и можно было расслабиться, чувство облегчения было таким острым, что, казалось, я его не перенесу.
Так бывает, когда прорывается наболевший нарыв.
Максим молчал.
Его ладонь легла поверх моей руки.
Мы въехали в город, но я не видела никого и ничего.
Я слышала грохотание автобусов, гудки такси, этот неизбежный, неустанный шум Лондона, но все это было вне меня.
Я находилась совсем в другом месте, где было тихо, спокойно и прохладно.
Ничто больше не могло нас затронуть.
Переломный момент остался позади.
Машина остановилась. Я открыла глаза и выпрямилась.
Посмотрела по сторонам, оцепеневшая, не понимая, где я. Мы стояли напротив одного из бесчисленных ресторанчиков Сохо.
— Ты устала, — быстро сказал Максим.
— Устала, проголодалась и ни на что не годишься.
Тебе станет лучше, когда ты поешь.
И мне тоже.
Сейчас мы пойдем и закажем себе обед. Прямо сейчас.
И я смогу позвонить отсюда Фрэнку.
Мы вышли из машины.
В ресторанчике оказалось пусто — никого, кроме метрдотеля, официанта и девушки за кассой.
В зале было темно и прохладно.
Мы сели за столик в углу, Максим начал заказывать обед.
— Фейвел был прав, когда предлагал выпить, — сказал Максим.
— Я и сам хочу выпить, да и тебе это не повредит.
Я закажу для тебя бренди.
Толстый улыбающийся метрдотель принес две длинные тонкие булочки в бумажной обертке.
Они были твердые и хрустящие.
Я тут же с жадностью набросилась на свою.
Бренди с содовой было очень приятным на вкус, оно согрело и странным образом успокоило меня.
— Теперь мы поедем медленно, без спешки, — сказал Максим.
— Станет прохладнее, дело к ночи.
Найдем по дороге какое-нибудь тихое местечко, там и переночуем.
А утром двинемся в Мэндерли.
— Да, — сказала я.
— Ты ведь не хотела обедать у сестры Джулиана, а потом ехать поездом, верно?
— Да.
Максим допил стакан.
Глаза его казались огромными из-за черных кругов.
Они выглядели очень черными на бледном лице.
— Как ты думаешь, какую долю правды знает Джулиан?
Я глядела на него поверх бокала и молчала.
— Он догадался, — медленно сказал Максим. — Конечно же, он догадался.
— Если и так, он никогда ничего не скажет.
Никогда. Никому.
— Да, — кивнул Максим.