Они удивленно взглянули на меня.
Я быстро повернулась и вышла.
Значит, в такое время дня мне не положено сюда заходить.
Меня здесь не ждут.
Это нарушает привычный для них распорядок.
Я опять спустилась, крадучись, вниз, радуясь, что на мне домашние туфли, ступавшие бесшумно по каменным плитам пола, и пошла в библиотеку; там было холодно и сыро, окна широко распахнуты, камин не зажжен, хотя в нем уже лежали поленья.
Я закрыла окна и оглянулась в поисках спичек.
Их нигде не было видно.
Как мне быть, подумала я.
Звонить мне не хотелось.
Но библиотека, где было так уютно и тепло от пылающих поленьев вчера вечером, сейчас напоминала ледник.
Наверху, в спальне, у меня были спички, но я не хотела идти туда, чтобы снова не помешать горничным.
Я не могла вынести их изумленных взглядов.
Я решила, что возьму спички с буфета, когда Фрис и Роберт уйдут из столовой.
Я вошла на цыпочках в холл и прислушалась.
Они все еще убирали со стола, мне были слышны их голоса и позвякивание посуды.
Но вот все стихло, видимо, они ушли через черную дверь в служебные помещения, и я направилась через холл в столовую.
Да, на буфете, как я и ожидала, лежали спички.
Я пересекла комнату и взяла коробок, и в этот момент вошел Фрис.
Я попыталась было сунуть коробок украдкой в карман, но увидела, что он удивленно глядит на мою руку.
— Вам что-нибудь нужно, мадам? — спросил он.
— О, Фрис, — сконфуженно сказала я, — я не могла найти спички.
Он тут же протянул мне другой коробок и одновременно сигарету.
Это привело меня в еще большее замешательство, так как я не курю.
— Спасибо, но дело в том, что я немного озябла в библиотеке. Мне, вероятно, кажется холодно после теплых стран, вот я решила разжечь камин.
— В библиотеке камин разжигают обычно только во второй половине дня, мадам, — сказал он.
— Миссис де Уинтер всегда шла утром в кабинет.
Там в камине уже давно горит огонь.
Конечно, если вы хотите, чтобы в библиотеке тоже зажгли камин, я сейчас же распоряжусь.
— О нет, у меня и в мыслях этого нет.
Я пойду в кабинет.
Спасибо, Фрис.
— Вы найдете там почтовую бумагу, и перья, и чернила, мадам, — сказал он.
— Миссис де Уинтер всегда после завтрака писала письма и звонила по телефону в своем кабинете.
Внутренний телефон тоже там, если вам понадобится поговорить с миссис Дэнверс.
— Спасибо, Фрис, — повторила я.
Я снова направилась в холл, напевая вполголоса, чтобы придать себе уверенный вид.
Не могла же я сказать ему, что я понятия не имею, где находится кабинет, что Максим не показал мне его накануне вечером.
Я знала, что Фрис стоит на пороге столовой, глядя мне вслед, и что я должна создать видимость, будто мне известно, куда идти.
Я заметила дверь слева от парадной лестницы и опрометчиво направилась к ней, моля в душе, чтобы она привела меня к цели, но, открыв дверь, я обнаружила, что это чулан садового хлама; там стоял стол, где составляли букеты, у стены были навалены грудой плетеные кресла, на крючке несколько макинтошей.
Я вышла, вызывающе задрав голову, но, взглянув на дверь в столовую, увидела Фриса.
Я и на миг не сумела его обмануть.
— В кабинет надо идти через гостиную, мадам, — сказал он, — вот та дверь, справа от вас, с этой стороны лестницы.
Прямо через гостиную, а потом налево.
— Спасибо, Фрис, — смиренно сказала я, отбросив притворство.
Я вошла в гостиную, как он мне указал, красивую длинную комнату прекрасных пропорций, выходившую окнами на лужайки, спускавшиеся к морю.
Эту комнату, вероятно, показывают публике, и, если водит посетителей Фрис, он, конечно, знает и историю картин на стенах, и эпоху, к которой относится мебель.
Да, конечно, она прекрасна, я это понимала, и эти столы и стулья, возможно, не имеют цены, но при всем том у меня не было желания там задерживаться, я не представляла, что смогу когда-нибудь сидеть в этих креслах, стоять перед резным камином, кидать книги на стол.
Она выглядела нежилой, как зал в музее, где отдельные части отгорожены шнуром, где у дверей сидят служители в плаще и шляпе, как гиды во французских замках.
Я быстро прошла ее и, повернув налево, попала в комнату, которую не видела раньше, — кабинет.