Джайлс даст вам лошадь.
— К сожалению, я не охочусь, — призналась я.
— Верхом я езжу… меня учили в детстве… но очень плохо, я совсем с тех пор разучилась.
— Вы снова должны за это взяться, — сказала Беатрис.
— Нельзя жить за городом и не ездить верхом. Вы не будете знать, куда себя девать.
Максим говорит, что вы рисуете.
Это неплохо, конечно, но ведь при этом сидишь на месте.
Прекрасно в сырой день, когда больше нечего делать.
— Дорогая Беатрис, мы не такие безумные любители свежего воздуха, как ты, — сказал Максим.
— Я не с тобой говорю, дружок.
Всем известно, что ты вполне счастлив, нога за ногу прогуливаясь в саду вокруг дома.
— Я тоже очень люблю гулять, — быстро проговорила я.
— Уверена, мне никогда не надоест бродить по Мэндерли.
А когда потеплеет, я смогу купаться.
— Милочка, вы оптимистка, — сказала Беатрис.
— Я не припомню, чтобы я когда-нибудь здесь купалась.
Вода слишком холодная, и берег плохой — галька.
— Неважно, — сказала я, — я люблю купаться.
Если только не очень сильное течение.
Тут в бухте не опасно купаться?
Никто не ответил, и я вдруг поняла, что я сказала.
Тяжело и громко забилось сердце, щеки вспыхнули жарким огнем.
В мучительном замешательстве я наклонилась и принялась гладить Джеспера.
— Да, Джесперу тоже не вредно было бы поплавать, чтобы согнать жирок, — прервала молчание Беатрис, — но это было бы для него слишком тяжелым испытанием, да, Джеспер?
Хорошая собака.
Славный пес.
— Мы гладили его, не глядя друг на друга.
— Послушайте, я чертовски проголодался, что, ради всего святого, случилось с ленчем? — сказал Максим.
— Еще нет часа, — сказал мистер Кроли, — если верить часам на камине.
— Эти часы всегда спешили, — сказала Беатрис.
— Уже много месяцев они идут точно, — сказал Максим.
В этот момент дверь отворилась и Фрис объявил, что ленч подан.
— Мне надо вымыть руки, — сказал Джайлс.
Все поднялись и с облегчением направились через гостиную в холл. Мы с Беатрис немного опередили мужчин. Она взяла меня под руку.
— Голубчик Фрис, — сказала она. — Он совершенно не меняется; глядя на него, я снова чувствую себя девочкой.
Знаете, не обижайтесь на мои слова, но вы выглядите еще моложе, чем я думала.
Максим сказал мне, сколько вам лет, но вы же совершенное дитя.
Скажите, вы очень в него влюблены?
Я была не готова к такому вопросу, и, увидев удивление у меня на лице, она рассмеялась и сжала мне локоть.
— Не отвечайте, я вижу, что вы чувствуете.
Сую нос в чужие дела, да?
Не обращайте на меня внимания.
Я очень привязана к Максиму, хотя мы всегда цапаемся.
Я снова поздравляю вас с тем, как он прекрасно выглядит.
Мы все были очень обеспокоены за него год назад, но вы, конечно, знаете всю эту историю.
К тому времени мы вошли в столовую, и она замолчала, так как здесь были слуги и к нам присоединились все остальные, но, садясь на свое место и разворачивая салфетку, я подумала: что бы, интересно, сказала Беатрис, если бы я ей поведала, что мне ничего не известно о прошлом годе, я не знаю никаких подробностей о трагедии, которая произошла там внизу, в бухте, что Максим хранит это в тайне, а я не расспрашиваю его.
Ленч прошел лучше, чем я могла ожидать.
Почти не было споров — возможно, Беатрис проявила наконец некоторый такт — во всяком случае, они с Максимом болтали о Мэндерли, лошадях, общих друзьях, а Фрэнк Кроли, мой сосед слева, поддерживал со мной легкий разговор ни о чем, за что я была ему благодарна, так как это не требовало от меня усилий.
Джайлс был больше занят едой, чем разговорами, однако время от времени он вспоминал и обо мне и кидал наугад какое-нибудь замечание.
— Тот же повар, Максим? — спросил он, когда Роберт во второй раз предложил ему холодное суфле.